Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 20 Она

Максимилиан вернулся поздно: день выдался насыщенным — тренировки с Руфом и Финном, ужин в «Лунном свете», где Элвинна с жаром рассказывала о новом заклинании, замедляющем время на миг, — но сколько бы он ни отвлекался, мысли всё равно возвращались к Алексу. Он пытался выяснить кто он такой, как оказался в его замке, но пока его попытки не увенчались успехом. Он знал что надо с ним поговорить на чистоту, вдруг он что-то вспомнил, и решил это сделать именно сегодня. Алекс скорее всего, снова за книгами. И не ошибся.

В комнате горел магический кристалл, разливая мягкий, мерцающий свет, а за столом, склонившись над пергаментом, сидел Алекс — растрёпанный, уставший, но с той упрямой сосредоточенностью, что говорила: «Я не остановлюсь, пока не пойму». Максимилиан невольно улыбнулся — ему импонировала эта целеустремлённость, лишённая показухи. В Академии хватало тех, кто полагался на имя или связи, но Алекс был другим: он всего добивался сам.

Он сделал шаг внутрь — и вдруг замер.
На стену его собственная тень падала чётко и резко, как и положено, но тень Алекса… была женской — с изящным изгибом шеи, длинными волосами, плавными линиями плеч, будто за его спиной стояла девушка. Через мгновение образ исчез, оставив лишь обычную тень юноши, но по коже Максимилиана пробежала странная дрожь.
— Ты ещё не спишь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Алекс вздрогнул.
— О, Максимилиан! Я… дописываю письмо. Я обещал Мари написать как устроюсь. Я совсем забыл… учёба закрутила.
Он потупил взгляд, и в этом было столько искреннего раскаяния, что Максимилиан усмехнулся.
— Ничего страшного. Я как раз еду домой на выходные. Передам лично и всё объясню ей.
Алекс быстро дописал последние строки, сложил пергамент, завязал лентой и протянул ему. Помялся, помолчал — и вдруг спросил, глядя в пол:
— Максимилиан… ты много времени проводишь с друзьями… но я никогда не видел с тобой девушки. Ты… ни с кем не встречаешься?
И тут же добавил, чуть торопливо:
— Если это слишком личное — можешь не отвечать. Прости, что спросил.
Максимилиан посмотрел на него — и вдруг усмехнулся.
«Какой же он скромный. И деликатный. Даже просит прощения и разрешения спросить…»
Это тоже нравилось.
— Это не секрет, — сказал он, присаживаясь на край кровати. — Просто… не всякому расскажу. Потому что это касается драконьей сути.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— У нас, у драконорождённых, есть истинные пары. Не просто любовь, не просто влечение. Это… признание души. Ты чувствуешь её — по запаху, по взгляду, по тому, как сердце замирает, когда она рядом. Только с ней ты можешь стать целым. Только с ней — по-настоящему счастлив.
Он вздохнул.
— Я такой девушки пока не встретил. И не хочу давать надежды тем, кто не является истинной. Не хочу заводить романы, обманывать, разбивать сердца… Обещать то, чего не могу дать.
— Конечно, я не живу монахом, — усмехнулся он. — Были девушки. Для удовольствия, для компании. Лёгкие интрижки, флирт… Но ничего серьёзного. Мои друзья — тоже драконы — считают, что надо жить здесь и сейчас, встречаются с девушками,заводят романы. А я… жду.
— Возможно, я никогда и не встречу свою истинную. Но… — он посмотрел в окно, где мерцали звёзды, — я чувствую: это скоро случится. Где-то внутри — уверенность, как будто судьба уже идёт мне навстречу.

Алекс слушал, не отрывая взгляда. Глаза его были широко раскрыты, будто он впервые услышал не просто историю, а ключ к чему-то важному. Потом он медленно опустил голову, погрузился в себя — так глубоко, что Максимилиан даже испугался: «Не переборщил ли с информацией?»
— Спасибо, что рассказал, — тихо сказал Алекс. — Это… очень важно.

Максимилиан кивнул, встал. Разговор сегодня точно повернул не в ту сторону, поэтому Максимилиан решил отложить расспросы на более удачное время.
— Ладно, я иду в душ. Завтра рано вставать.
Максимилиан уснул быстро — тело, измученное тренировками, требовало покоя, но сон оказался не тем местом, где можно отдохнуть.

Он стоял на берегу Серебряной, там, где река делает изгиб, обнимая холм, на котором стоит Академия. Вода была чёрной, как ночь без луны, и не отражала звёзд — будто поглотила их. Воздух был тихим, слишком тихим: ни шелеста листьев, ни крика ночной птицы, только далёкий, почти неслышный шёпот воды, похожий на голос. И вдруг из реки вышла она.
Девушка в простом белом платье, полностью промокшем, что позволяло разглядеть прекрасную фигуру, женственные изгибы её тела, с длинными волосами цвета меди, прилипшими к шее и плечам. Её кожа блестела от капель, но она не дрожала — стояла прямо, спокойно, смотря на него так, будто ждала его всю жизнь. Глаза её были цвета весенней листвы, но в них читалась не только надежда — там была боль, страх, и что-то ещё… знакомое.
— Кто ты? — спросил он, и голос его прозвучал странно — не как у боевого мага, а как у юноши, впервые увидевшего свою судьбу.

Она не ответила сразу. Подошла ближе, босиком по мокрому камню, и остановилась в двух шагах. Ветер тронул её волосы, и в этом движении было что-то изящное — как мазок кисти на полотне.

— Ты уже знаешь, — прошептала она, и голос её был мягким, но с металлической ноткой.
— Я не знаю, — возразил он. — Я видел тебя… но не помню.

— Ты видишь меня каждый день, — сказала она, и в её глазах мелькнула грусть. — Только не в том облике, в котором я есть. Ты видишь тень, а не свет. Ты слышишь молчание, а не песню.

Он хотел сделать шаг вперёд, но ноги будто приросли к земле.
— Почему ты здесь? Что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты увидел. Не глазами. Сердцем.
Протянула руку, мягко коснулась его лица и...
Он проснулся — с сердцем, бьющимся, как крылья дракона перед первым полётом.