Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 24 Незнакомец

На берегу реки царил полумрак: свет магических фонарей Академии едва сюда доходил, оставляя это место во власти луны и теней, и именно поэтому оно давно стало излюбленным уголком для влюблённых парочек. Когда я приблизилась, мне показалось, что две тени метнулись в сторону, а вслед за ними донёсся звонкий смех и приглушённый стон — или, может, это просто игра моего разгорячённого воображения, ведь сердце билось так, будто хотело вырваться из груди.

Но сейчас на берегу я была совершенно одна — то ли опоздала, то ли пришла слишком рано, но незнакомца в капюшоне нигде не было видно, и я медленно прошлась вдоль кромки воды, где в эту безветренную ночь гладь реки стала зеркалом, отражая полумесяц и противоположный берег с его густыми деревьями, а вокруг стояла такая давящая тишина, что каждый шорох — лист, ветка, шаг — заставлял меня вздрагивать.

И вдруг — хруст.
Из-за старого, огромного дуба, чьи корни уходили глубоко в воду, появился он.

Его фигура была высокой, но сутулой, будто груз тайны согнул ему спину; плащ, чёрный, как сама ночь, обвивал его, как тень, а лицо скрывал капюшон, под которым мерцали лишь два красноватых пятна — глаза, полные боли и ярости; руки, вытянутые вперёд, были покрыты шрамами, а голос, когда он заговорил, напоминал скрип старых дверей, чьи петли не смазывали сто лет:
— Ты слишком долго живёшь чужой жизнью, старик… Верни то, что тебе не принадлежит. Верни мне меня!

Я не понимала, о чём он говорит — страх сковал меня, ноги будто приросли к земле, и в то же мгновение я почувствовала магическое воздействие: невидимые путы обвили лодыжки, не давая сделать ни шагу.

— Видишь, старик? — продолжал он, приближаясь. — Я не сидел без дела. Месяц провёл в этом сыром, вонючем подвале, изучал твои книги, твою магию… Я многое могу! Чувствую в себе огромную силу! Но мне это всё не нужно! Верни мне мою молодость! Мою жизнь! — закричал он, и в этом крике была не злоба, а отчаяние.

Он рванулся ко мне, пытаясь схватить, заломить руки назад, и в этот момент мой мозг, лихорадочно перебирая варианты, нашёл единственный выход: превращение.
Моё желание было настолько велико, что я сумела черпнуть силу из источника внутри, и руки мои превратились в мощные, мохнатые лапы зверя, с острыми, как бритва, когтями, и я полоснула по нему, целясь прямо в лицо под капюшоном.

Он в последний миг увернулся, и удар пришёлся по касательной — едва задев плечо, но всё же рассек плоть, и незнакомец взвыл, хрипло выдыхая:

— Что ты сделал с моим телом, чудовище?!

Мои мысли путались: говорил ли он о ране — или о том, что видел, как мои руки превратились в звериные лапы, а глаза, наверное, вспыхнули янтарным светом, потому что вдруг я увидела всё вокруг, так чётко и ясно как днём — каждую ветку, каждый камень, каждое движение.

От боли он, видимо, потерял концентрацию, и путы на ногах исчезли.
Я сделала пару шагов — и бросилась бежать к Академии, потому что мои «когти» тут же исчезли, и больше мне было нечем защищаться.
Но я всё ещё хорошо видела в темноте, и быстро мчалась сквозь заросли и кустарники, что частоколом отделяли берег от каменных стен.

И тут — удар.
Силуэт в балахоне накрыл меня внезапно, будто подлетел сзади, и оглушил чем-то тяжёлым по затылку.
Я почти потеряла сознание, но сквозь пелену забытья услышала, как он шипит, будто змея:
— Не упущу такой шанс… Всё равно заполучу тебя… Но надо быть аккуратным… с телом… с моим телом…

— Алекс! Очнись! Ты цел! Ну же, вставай! Ты можешь идти?

Этот голос… такой знакомый, тёплый, надёжный… «Максимилиан? Это снова сон?» — мелькнуло в голове. «Слушала бы его вечно…»

— Подожди, сейчас… У меня вроде было восстанавливающее зелье… Потерпи… Вот нашёл. Выпей скорее!

Я почувствовала, как к моим губам прикасается что-то прохладное и твёрдое, и на мгновение подумала: «Как приятно было бы ощутить его поцелуй…» — но тут же звон стекла о зубы и мерзкий, горький вкус привели меня в чувство: он пытался влить мне в рот зелье из флакона.

Я с трудом сглотнула, и сознание начало возвращаться.
Максимилиан сидел на земле, держа меня на коленях, осматривал, ощупывал, и, обнаружив кровь на затылке, пробормотал:

— Кто-то хорошо приложил тебя чем-то тяжёлым… Как тебя угораздило сюда забрести ночью? Хвала небесам, я решил уйти пораньше от нашей весёлой компании и услышал возню у ворот. Тёмная тень метнулась от тебя, когда я углубился в заросли… И нашёл тебя почти бездыханного.

— Спасибо… — просипела я чужим голосом. — Спасибо, что спас…

Я с трудом поднялась, оперлась на него, и мы поковыляли обратно в общежитие.
Лекаря искать было поздно, но Максимилиан вспомнил всё, что изучал на «Основах целительства», остановил кровь, обработал рану, залечил синяки и ушибы.

— Жить будешь, — попытался пошутить он. — До свадьбы заживёт.

Но мне было не до шуток.
В голове крутились слова незнакомца: «Верни моё тело, старик… Его тело…»
Почему «старик»? Так он обращался ко мне?
Неужели… это настоящий Алекс? Его душа — в чужом теле?
«Ерунда! Бред! Не может быть!» — но голова раскалывалась не только от удара, но и от обилия предположений.

— Алекс, тебе нужно принять душ и лечь спать, — сказал Максимилиан мягко. — Тебе помочь?

— Нет! — выпалила я слишком поспешно и категорично. — Я справлюсь, спасибо!
«Ещё не хватало раздеваться перед ним! Конечно, тело у меня мужское… Что он там не видел… Но внутри я — девушка!»

***
Ночью меня накрыло, как чёрной волной, — сон пришёл не как отдых, а как ловушка, и я оказалась в том самом подвале, о котором говорил незнакомец: сыром, вонючем, с потолком, на котором плесень, и стенами, исписанными рунами, которые пульсировали кровью. Воздух был густым, как дым, и в нём витал запах горелой плоти и старого металла.

Передо мной стоял он — в том же балахоне, но теперь он медленно, с издёвкой, снимал капюшон. И под ним было моё лицо.
Точнее — лицо Алекса: те же рыжеватые волосы, бледная кожа, зелёные глаза… Но взгляд — пустой, как у мертвеца, и на губах — злобная улыбка.