Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 26 Забота

Я так увлеклась созданием артефакта для Максимилиана, так стремилась успеть закончить его сегодня, что не заметила, как наступила ночь: магические фонари на улицах Талфирея уже зажглись, а в мастерской «Перстня Луны» остался только яркий свет кристаллов над верстаком. Тинкин давно отправился домой — благо ему нужно было лишь подняться на второй этаж, где его ждала жена, хлопочущая у плиты, накрывающая на стол и, как оказалось, прониклась добрыми чувствами и ко мне.

Весь день она подкармливала меня то ароматными пирогами с начинкой из дикой малины и грецких орехов, то горячими оладьями с мёдом и травяным отваром, от которого всё внутри теплело как дома, и если бы не она, я, наверное, и забыла бы, что надо есть. А перед тем как уйти наверх, она даже собрала мне в дорогу глиняный горшочек, в котором томилось нежное жаркое с кроликом и специями, и от него шёл такой умопомрачительный аромат, что мои последние остатки вегетарианской совести растаяли, как воск над пламенем — ведь тело Алекса действительно требовало белка, и тренер по боевым искусствам, Джейран Вейс, раз за разом напоминал: «Ты должен есть мясо. Иначе мышцы не выдержат нагрузки».

Поужинать я решила уже в Академии, но до неё ещё нужно было добраться, и, признаться, мне было немного страшно — после недавних событий у реки каждая тень казалась угрозой, каждый шорох — шагами преследователя. Но что делать — ночевать в мастерской? Нет. Я решила идти быстро, по главной дороге, хорошо освещённой магическими фонарями, никуда не сворачивая, и, пока собирала вещи, твердила себе: «Ты в безопасности. Ты почти дома».

Накинув плащ, я открыла дверь — и впечаталась прямо в чью-то широкую грудь.
Подняла глаза — и сердце замерло.
Это был Максимилиан.
— Уже почти полночь, а ты ещё не вернулся в Академию, — сказал он, и в его голосе слышалась не упрёк, а беспокойство. — Я узнал где ты у твоих друзей в столовой. Решил, что после недавних событий стоит тебя встретить и проводить.

Я с облегчением выдохнула.
— Отлично. Теперь я в безопасности.
Он кивнул, но тут же спросил:
— Расскажешь, что случилось вчера? Кто на тебя напал? И как ты оказался так далеко от ворот?

Я поняла: это был закономерный вопрос, и он имел полное право знать правду. Но я не могла сказать её — не сейчас, не здесь, не так. Поэтому, сжав сумку с артефактом, я быстро выдумала:

— Я… просто хотел прогуляться. Подумать. Не заметил, как зашёл слишком далеко. А потом… кто-то выскочил из кустов, требовал деньги… Я испугался, попытался убежать, получил удар… Больше ничего не помню. Наверное, обычный грабитель.

Максимилиан посмотрел на меня долго, пристально, и я почувствовала: он не поверил. Но он не стал допытываться — лишь мягко сменил тему:
— Ну, а как прошёл твой первый рабочий день в мастерской?
Тут я оживилась — и с вдохновением, с азартом, с теплотой в голосе рассказала ему всё: про Тинкина, про инструменты, про огонь и воду, про браслет для Марии, про артефакт для него. Он слушал внимательно, и когда мы дошли до нашей комнаты, я достала оба изделия.

Браслет для Марии он взял осторожно, как хрупкий цветок, и долго разглядывал:
— Это… невероятно. Она будет в восторге. Я даже не знаю смогу ли найти ей что-то лучше.

— Лучший подарок от тебя — это твоё внимание, — возразила я. — Ваше время вместе. Может, получится провести весь день с ней?

— Отличная идея, — улыбнулся он. — Пошлю за ней экипаж. Пусть приезжает на все выходные — повеселимся в городе, пройдёмся по её любимым лавкам, заглянем в кафе… Ты ведь составишь нам компанию? И лично вручишь свой подарок. Увидишь, как она обрадуется.

— Действительно, отличная идея, — согласилась я, чувствуя, как напряжение дня наконец отпускает.

А потом я протянула ему тонкую цепочку — артефакт. Он тут же надел её, но ничего не произошло.

— Предсказуемо, — сказала я. — Артефакт нужно напитать своей энергией, чтобы он гармонировал с твоей аурой. Для этого нужно время. Ночи должно хватить. Завтра протестируем — но под моим присмотром.

Он кивнул, аккуратно спрятал цепочку под рубашку — и в этот момент я почувствовала: между нами больше нет стены. Есть доверие. Есть забота. И, может быть, однажды — правда.