Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 29 Моё убежище

Как и обещала, на следующий день в обед я снова была у Фанни — не столько ради пирогов (хотя их аромат, сладкий и коричный, витал по всей лавке, маня с порога), сколько ради того, чтобы обустроить своё новое убежище.

Фанни встретила меня с улыбкой, в фартуке, испачканном мукой, и сразу повела наверх — по узкой, скрипучей лестнице, что вела под самую крышу.

Чердак был не просто чердаком — он был спящим музеем воспоминаний: под наклонной крышей, сквозь маленькое окно-люк, сочился дневной свет, играя на пыльных балках; в углах стояли сундуки, обитые кожей, с выцветшими надписями; на стенах висели старые платья — не для продажи, а как портреты прошлых эпох; а в центре — старая кровать с кованым изголовьем, покрытая слоем пыли, будто ждавшая именно меня.

Мы быстро взялись за дело: я помогла вытащить тяжёлые сундуки, переставить кровать ближе к окну, где свет был мягче, а Фанни, смеясь, сказала: «Ты сильнее, чем выглядишь, юноша!»
С пылью и паутиной мы справились бытовой магией — не сложной, но точной: я вызвала лёгкий ветерок, который собрал всю пыль в клубок, а Фанни направила воду из кувшина, чтобы смыть грязь с разных поверхностей. Потом мы повесили весёленькие шторки — из остатков ткани, с узором в виде цветущих лиан, — застелили кровать свежим бельём и укрыли покрывалом из разноцветных лоскутов, которые, казалось, сами собой складывались в замысловатый узор — как карта звёзд или схема судьбы.

Стало очень уютно и тепло — не от печки, а от самого пространства, которое, кажется, радовалось, что его вспомнили.

Фанни торжественно вручила мне ключ — старинный, бронзовый.
— Отдельный вход с улицы, — сказала она. — Лестница старенькая, но крепкая. Проверь.

Я спустилась, поднялась и вставила ключ — и всё на удивление легко провернулось.
А на внутренней двери уже висела свежая щеколда — видимо, Фанни поставила её ещё до моего прихода.
«Идеально», — подумала я. Это место — для уединения. Для тренировок. Для того, чтобы быть собой. Никто здесь меня не потревожит. Никто не увидит, как мои руки станут женскими, как голос станет мягче, как глаза — теплее. Здесь я смогу превращаться — и оставаться ночевать.
Надо будет предупредить Максимилиана о том что теперь по выходным я ночую в городе, а то опять потеряет меня и кинется в лавку к Тинкина ночью.

Закончив, мы спустились вниз, где на столе уже остывали пироги с яблоками и шёл пар от кружек с травяным отваром с мятой и мёдом.

И тогда Фанни поведала мне историю своей жизни:
— Я довольно рано потеряла родителей… От какой-то странной болезни, что не смогли вылечить ни лекарства, ни магия. Сначала отец ушёл, а потом — и мать. А я… чудом не заболела. Мама была швеёй — всему меня научила, я с раннего детства помогала в лавке. Так я и решила, когда родителей не стало: продолжу её дело. Сначала простые заказы — рубашки, передники… Потом — платья, потом — наряды для балов.

Однажды… проснулась магия. Почувствовала, как ткань откликается на мысль. Знала — надо учиться. Поступила в Академию, но отучилась лишь пару курсов на бытовом факультете — освоила азы, и всё. Дело разрослось, появились клиенты, многие из которых знатные господа, очередь на месяцы… Я не беру помощников. Всё сама. Не могу никому доверить этот процесс - создание образа, не просто наряда.

— Это как рождение ребёнка, — сказала она тихо, глядя на свои руки. — От замысла — до последнего стежка. Все эти наряды — мои дети. И я отдаю их только в надёжные руки — тем, кто поймёт, оценит.

— А семья? — осторожно спросила я. — Муж, дети? Ты ведь ещё молода…
Она усмехнулась:
— По молодости не сложилось. Потом — работа, учёба… Не до этого. А потом, когда жизнь наладилась, появился один… Ухажёр. Я уже готовилась к свадьбе. Но по счастливой случайности узнала от клиентки: у него в другом городе — жена и трое детей. А меня он обхаживал ради наживы. Решил стать «вдовцом» и прибрать к рукам прибыльное дело.

Она вздохнула:
— Хвала богам, отвело.
И тут же указала на неприметный колокольчик над дверью:
— С тех пор у меня над входом — оберег.

Я присмотрелась — и почувствовала магию: тонкие нити силы, сплетённые в узор, почти невидимые, но живые. Я уже хотела сказать, что это, вероятно, артефакт, но Фанни опередила:

— Да, это артефакт. Заплатила за него кучу денег, но не жалею. Он от злых людей — с недобрыми помыслами. Таких он не пропустит в дом. Зазвенит.

Она посмотрела на меня прямо:
— Вот почему я решила предложить тебе чердак. Ведь когда ты пришёл — он молчал. И я поняла: ты хороший человек. А теперь — уже не раз убедилась в этом.

Я опустила глаза, чувствуя, как в груди теплеет. Не потому, что меня приняли.
А потому, что поверили, несмотря на все мои тайны.

Мы тепло попрощались с Фанни, и я пообещала вернуться в следующие выходные, когда снова приду в город на работу и вот тогда-то уже останусь ночевать.

А про себя подумала что к этому времени мне необходимо закончить свой артефакт накопитель, чтобы в полной мере использовать свой дар.