Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 30 Я вернулась

Учебная неделя пролетела как один миг — между лекциями и практиками, самостоятельными заданиями и ночными расчётами, между работой над артефактом-накопителем и походами в библиотеку.

Максимилиан почти не появлялся в комнате: то он был на боевых тренировках, то в библиотеке, изучая тактику ведения боя в Пустошах, — ведь скоро выпускники боевого факультета должны были отправиться на полевую практику на дальнюю заставу, где граница мира встречалась с Тенью. Им нужно было сдать все зачёты и экзамены по теории как можно скорее, чтобы уйти в Пустоши до снегопадов, а вернуться — уже незадолго до зимнего бала, который Академия устраивала в день зимнего солнцестояния.

А у нас, первокурсников, пока не было такого аврала — экзамены только через месяц, и это давало драгоценное время: учиться без паники, пробовать, ошибаться, расти.

И, странно, но всё получалось.
Магия давалась мне легко — не как наука, а как дыхание, как нечто, что всегда было во мне, просто ждало, когда я протяну руку. Я будто вернулась к себе настоящей, и это чудесное чувство гармонии и баланса внутри помогало справляться со всеми нагрузками — и с умственными, и с физическими.

Я даже подтянула боевые навыки: попросила Максимилиана, и к моему удивлению, он согласился провести со мной пару уроков.

Теперь, вспоминая те моменты, я невольно улыбаюсь: как он валил меня на маты, проводя сложные захваты, как я подлетала в воздух, как он ловил меня, прижимая к полу, чтобы показать, как вывернуться. Мы были непозволительно близко — его дыхание на моей шее, руки на моих запястьях, взгляд, полный концентрации…

Щёки пылали, тело дрожало — не от страха, а от чего-то другого, глубокого, почти болезненного.
Но я знала: эти уроки нужны мне не для того, чтобы коснуться запретного тела мужчины мечты, а для того, чтобы уметь дать отпор.
Потому что я не забыла историю про незнакомца в капюшоне. Всё это ещё не закончилось. Просто ушло на второй план — за учебу, за заботы, за мечты о зимнем бале.
Но я чувствовала: он ещё даст о себе знать.

***
И вот я снова в городе, в лучшей ювелирной лавке Талфирея, в «Перстне Луны», теперь красуется мой первый гарнитур — серёжки и кольцо, выполненные по моим эскизам. Я предложила Тинкину использовать метод горячей эмали — технику, о которой прочитала в старинном трактате, найденном в библиотеке: расплавленное стекло, вплавленное в металл, создаёт не просто цвет, а живую глубину, будто поверх металла раскрывается цветная картинка.

Тинкин, к моему удивлению, не только поддержал идею, но и сказал:
— Это не просто украшение. Это картина в миниатюре.

И уже сегодня эти изделия радуют глаз прохожих, сверкая в витрине «Перстня Луны», а я — горжусь. Не тщеславно, а тихо, глубоко: это мои руки, мои мысли, моя душа, запечатлённая в металле и цвете.

Работа над артефактом-накопителем тоже шла к завершению, и сегодня вечером, на своём чердаке в «Нитях Судьбы», я планировала опробовать его в деле — не просто на минуту, а надолго.

Фанни отказалась брать плату за постой — «Ты мне помогаешь, да и просто приятно, что рядом добрый человек», — сказала она, — поэтому я решила преподнести ей скромный, но искренний подарок: магический набор для шитья, созданный по моим чертежам с душой.

Наперсток — из мягкого сплава, который удобно ложится на палец и не соскальзывает даже при самой тонкой работе; игла — заколдована так, что никогда не уколет ни хозяйку, ни клиента;
самозатачивающиеся ножницы — с ручками, инкрустированными перламутром;
катушка ниток, что не путаются и не рвутся;
всё это — в шкатулке из полированного дерева, с бархатной подкладкой и гравировкой:«Нити Судьбы».

Когда я вручила ей подарок со словами благодарности, Фанни растрогалась до слёз — и, не принимая возражений, тут же потащила меня в примерочную:
— Немедленно сниму мерки! Пошью тебе праздничный камзол!

Я замерла.
«Камзол? Но я же мечтала о платье…»
Поэтому, поблагодарив, я поспешила наверх, заперлась в своей комнатке и, наконец, приступила к главному.
Закрыв глаза, я мысленно заглянула вглубь себя — нашла то самое зеркало, что видела в медитациях, и в нём увидела свой истинный облик. Но сегодня я решила: раз у меня есть столь уникальный дар, почему бы не воспользоваться им для улучшения образа?

Я поработала над фигурой: долой лишние килограммы, подчеркнула талию, сделала формы более женственными, но естественными — без карикатурной преувеличенности. Грудь оставила как есть — "тройка" меня всегда устраивала.
Лицо — чуть тоньше: скулы чётче, губы — аппетитнее, но не вызывающе; ресницы — пышные, брови — выразительные, но не нарисованные.
Глаза — оставила Алекса: зелёные, глубокие, с искоркой, что была во мне всегда.
Волосы, я всегда гордилась ими, — лишь удлинила до лопаток: кудрявые от природы, локон к локону, будто их только что уложили в лучшем салоне, густые, блестящие, с медным отливом, как закат над городом.
Завершила образ аккуратным маникюром и педикюром — не ярким, а как у человека, который ухаживает за собой.

Открыв глаза, я увидела в зеркале красотку — не фантастическую богиню, а женщину, в которую можно влюбиться с первого взгляда: дерзкий взгляд, ослепительная улыбка, уверенность в каждом жесте.

Но… одежда явно не по мне.
Хоть я предусмотрительно переоделась в трикотажный спортивный костюм, он теперь натягивался на новых формах и обвисал в плечах, где раньше сидел идеально.

— Да, — вздохнула я, — гардероб обновить не помешает.

К счастью, на чердаке, в сундуке что мы решили оставить, я заметила старое платье — простое, хлопковое, но целое и вполне приличное, чтобы добежать до лавки готового платья на соседней улице. А потом — можно будет заглянуть и к Фанни, чтобы заказать настоящий наряд на зимний бал — тот самый, в котором я впервые предстану перед всеми… как Александра.

Артефакт-накопитель работал безупречно — уже полчаса, а я всё ещё чувствовала, как энергия мягко льётся в моё тело, удерживая облик, не дрожа, не мерцая, как раньше. И я решила рискнуть: выйти на улицу.