Путь метаморфа или как не потерять себя

Глава 36 Танец

Ректор поднял бокал, и его голос, спокойный, но пронизанный силой, разнёсся по залу, как колокольный звон:
— Дорогие друзья! В этот день, когда тьма достигает своего пика, мы не прячемся. Мы зажигаем свет. Не только в кристаллах, не только в свечах — но и в сердцах. Пусть каждый из вас помнит: магия — не в заклинаниях, а в доверии, в связи, в любви, что соединяет нас даже сквозь расстояния и годы. Пусть этот бал станет не просто праздником, а мостом — между прошлым и будущим, между мирами света и тьмы, между душами. С праздником вас, жители Талфирея!

Зал взорвался аплодисментами, и в тот же миг музыка зазвучала громким аккордом — не просто мелодия, а живой поток, сотканный из струн, ветра и кристаллов.

Пары заполнили паркет: Лира и Том — она лёгкая, как дуновение, он — устойчивый, как земля; Крис, с улыбкой до ушей, пригласил Мари, и та, хоть и искала глазами другого — того, кто обещал быть рядом, но так и не пришёл, — всё же кивнула.
Максимилиан что-то шепнул ей на ухо — видимо, напомнил, что Алекс уехал по семейным обстоятельствам. Она грустно опустила глаза, но, будучи воспитанной девушкой, приняла руку Криса с достоинством.

А я…
Я уже стояла в объятиях Максимилиана.
Он не выпускал мою руку всё это время, пока говорил ректор — будто боялся, что я исчезну, как туман на рассвете. И теперь, когда музыка завладела залом, он мягко, но уверенно притянул меня ближе.

— Потанцуй со мной, Сандра, — прошептал он, и в этом голосе было столько тревоги и надежды, что я чуть не расплакалась.
Но я лишь кивнула — и отдалась танцу.
Мои уроки с Лирианом не прошли даром: я была расслаблена, спокойна, точна — каждое движение выверено, каждый поворот — как дыхание. А Максимилиан был искусным партнером: он вёл меня — он танцевал со мной, как с равной, как с частью себя. Его рука на моей талии была твёрдой, но нежной; его взгляд — не оценивающим, а восхищённым.
Я чувствовала себя как инструмент в умелых руках музыканта — не игрушка, не украшение, а живое продолжение его воли и желания. Мне даже не хотелось говорить. Не нужно было слов. Только его близость.
Только его тепло, проникающее сквозь ткань платья. Только ритм наших сердец, сливающихся в один.
Моё тело плавилось в его руках, как воск над пламенем, а душа — пела от счастья, будто наконец-то нашла свой дом.
И в этот момент я забыла обо всём: о том, что завтра я снова стану Алексом.
Сейчас я была Сандрой. Его Сандрой.
И этого было достаточно.

***

Когда она вновь оказалась в моих руках, мир сузился до одного дыхания — её.
Её ладонь лежала на моём плече легко, почти невесомо, но я чувствовал это прикосновение до костей, будто она касалась не кожи, а самой души. Её талия под моей рукой была тонкой, но живой — пульсирующей, как струна, готовая зазвучать от малейшего движения. И когда мы начали кружиться, наши тела приблизились так, что я почувствовал тепло её груди сквозь платье, услышал, как участилось её дыхание — не от страха, нет, а от того же самого огня, что разгорался во мне.

Её запах — апельсин с нотками корицы, пропитанный ночным холодом, — обвивал меня, как заклинание без слов, и я еле сдерживался, чтобы не наклониться и не вдохнуть его глубже, не прикоснуться губами к её шее, где билась жилка.

Дракон внутри не рычал — он пел. Не требовал — молил. Не жаждал обладания — жаждал единения. Я никогда так не терял контроль. Никогда не позволял себе хотеть присвоить себе кого-то так сильно, чтобы забыть, кто я — наследник, боевой маг, защитник.
А сейчас я был просто мужчиной, чьи пальцы дрожали, чьё дыхание сбилось, чья кровь пела одну и ту же фразу: «Это она. Это она».

И самое странное — я не хотел увести её в тень. Не хотел просто обладать. Я хотел остаться здесь, в этом свете, в этом танце, в этом дыхании — и никогда её не отпускать.

***

После очередного танца — весёлого, шумного, почти детского, где мы менялись партнёрами, как в игре «ручеек», — Максимилиан мягко, но настойчиво взял меня за руку и повёл на открытую террасу.

Там был натянут лёгкий полог из полупрозрачной ткани, пропитанной заклинанием тепла, но всё же лёгкий ветерок просачивался сквозь него, трепал волосы, что выбились из причёски от столь активного веселья. Мы смеялись, кружились, забыли обо всём — и только сейчас, в тишине, я почувствовала, как сердце бьётся не от танца, а от него, моего дракона, что рядом.

Он ревностно следил за каждым моим мимолётным кавалером — особенно за Крисом, даже за Томом — и едва музыка смолкла, тут же увёл меня прочь, будто боялся, что кто-то украдёт то, что принадлежит только ему. Перед тем, как выйти, он на мгновение задержался, чтобы убедиться, что Мари в безопасности — она сидела в кругу друзей Алекса, о чём-то тихо беседуя с Лирой, и он, удовлетворённый, кивнул.

На террасе было темно — лишь отсветы магических фонарей из зала ложились на каменные плиты, создавая интимную, почти священную полумглу. Я немного поежилась — не от холода, нет, а от неизвестности: что дальше? Как себя вести?
Но Максимилиан истолковал это иначе.
Без слов он снял свой праздничный камзол и накинул мне на плечи. Ткань ещё хранила его тепло, его запах — морозный бриз, драконий огонь, мороз.
— Замёрзла? — спросил он, мягко обнимая меня за плечи.

Я дрожала.
Но не от морозного воздуха.
А от его близости, от того, как его пальцы слегка касались моей кожи, от того, что он был так близко, что я чувствовала каждый вдох.
Я подняла глаза — и столкнулась с его взглядом и утонула в нем.
Глаза цвета ночного неба, глубокие, как бездна, но в них — не тьма, а свет. Он перевёл взгляд на мои губы — с желанием, с трепетом, но со страхом спугнуть. И мне тоже хотелось… почувствовать вкус его губ, прикоснуться, узнать, правда ли, что он — мой.

Но он медлил.
Тогда я повернулась в кольце его рук, глядя в ночь, и он ещё крепче прижал меня к себе. Я почувствовала его сильную, широкую грудь, и сердце замерло.
А в голове крутился один вопрос: могу ли я быть его истинной, той, которую он так долго искал и ждал.
Он наклонился, его губы почти коснулись моего уха, и он прошептал — тихо, хрипло, как будто признавался в самом сокровенном:
— Не могу надышаться тобой… Ты сводишь меня с ума. Мой дракон… он тянется к тебе — как к родной, как к единственной. Будто ты — его душа.