Путь многоцветья

Глава 9. Завесы и бездны

Мягкий нежно-малиновый закатный свет преобразил коридоры. Выйдя из блока, Мики наконец-то почувствовала в Здании подобие мирного уюта, а не мистического трепета. Тени были густыми, но тёплого оттенка, а пронизанные закатным светом Серая Лестница и галереи вокруг неё выглядели тихими и дружелюбными. Розовое небо за окнами переходило в золото и зелень. Микаэлла, аккуратно вышагивая по ступенькам, немного полюбовалась им, несмотря на волнение перед предстоящим.

Ноа ждала её: не успела Мики дойти до магазина, как Ноа, дав знак сквозь стеклянную стену с решёткой, сама вышла ей навстречу, тщательно заперла на ключ дверь и кивком показала обратно на лестницу.

До Синего Зала они шли, держась друг от друга в десятке шагов, не торопясь и, конечно, вслушиваясь в звуки вокруг. На Ноа было всё то же синее платье, она держала руки в карманах и смотрела куда-то сквозь, не зажигая света. Осторожно перешагнув порог Зала, Микаэлла поняла, что загадочный обморок совсем перестал накатывать на неё: «С одной стороны, хорошо. С другой, не слишком ли я срастаюсь с этим местом? Ах!» Ахнула она, увидев, как прекрасно переливаются закатные лучи в том дальнем зеркальном коридоре, что вёл на Смотровую: там словно светился гигантский калейдоскоп из розовых и алых кристаллов. В обрамлении синего гранита было совсем великолепно. Даже Ноа на время замерла, но на вопросительный взгляд Мики - покачала головой. «Что же там такое?» - крутился в голове вопрос, пока Микаэлла поднималась по белой огромной лестнице с круглыми ступенями и глядя то в спину Ноа, то на коридор. Шли они, будто на бал: медленно, торжественно, в окружении мерцания…

Холл-Путешественник Мики сначала было узнала: вытянутый, длиной метров в двадцать, с двумя рядами высоких резных белых колонн, верхушками упирающихся в барельефы под потолком, в дальнем конце - статуя на постаменте, справа от статуи - стена с лепниной. Но «сначала» длилось всего пару секунд. «Здесь статуя - определённо не бородатый профессор, и профессор розовым не светился, всё не в кумачовых тонах, а синих, а эта завеса!..» Микаэлла осторожно подошла к главному отличию: прямоугольной арке, закрытой полупрозрачной лиловой завесой до пола. Ткань слегка колыхалась, мерцая розовой и синей искрой. Слева и справа от арки были какие-то большие мозаики. Всё напоминало древнеегипетский храм Прищурившись, Мики разглядела за завесой ещё один зал с колоннами, розоватой статуей и… Аркой с завесой. За ТОЙ завесой - ещё один, едва видимый. И ещё…. От вида анфилады у Мики вдруг закружилась голова, будто она резко вышла на огромную высоту. Микаэлла отскочила от завесы и машинально спросила неподвижно стоящую в двух метрах Ноа:

- Что это?

- За Лиловые завесы мы не ходим, - Ноа слегка-слегка улыбнулась. - Я хотела показать тебе не их, а статую.

- А здесь можно говорить? - даже шёпот казался Мики тут неприлично громким.

- Здесь безопасно, но плясать и петь хором не стоит. Видишь свечение у оснований колонн и статуи? Это Свет.

Тонкие розовые лучи действительно очерчивали контуры колонн, слегка бликуя на белом мраморе и синем граните, а свечение статуи позволило Микаэлле хорошо рассмотреть ей.

На квадратном пьедестале высотой в метр стояло метровое же, розово-мраморное, изваяние девочки. Мики она сразу напомнила героинь Хаяо Миядзаки: открытый взгляд больших глаз, нежная смелая улыбка, прямые длинные волосы до лопаток и пышное, но без рюшей платьице, на голове - круглая шляпка. Девочке-статуе было лет 9, образ дышал движением и добротой. Розовый свет тонко лучился словно из самой сердцевины мрамора.

Микаэлла улыбнулась и искренне сказала:

- Потрясающе. Она самое очарование: огонь жизни сочетается с детской мудростью.

Ноа встала рядом и, с огромной любовью глядя на статую, кивнула, нежно прошептав:

- Это Руми.

- Руми… - Микаэлла подумала, что девочке очень идёт это имя, но тут же её уколола быстрая и чёрная мысль. Язык прикусить Мики не успела:

- Она жива?

Тут же Ноа впилась в неё таким взглядом, как в богохульницу! И невероятно возмущённо прошептала:

- Конечно, жива! Но она покинула нас.

«Вечно ты выдаешь невпопад! Покинула? Это не вытеснение горя?!» - Мики судорожно думала, насколько опасна Ноа в гневе, но та успокоилась и продолжила. «Может, это и хотела рассказать?»

- С Руми тут всё цвело и сияло. Но однажды она собрала нас и сказала, что она уже слишком взрослая, - Ноа со вздохом посмотрела на статую, в пол, потом - снова на Мики. - Мы устроили праздник, проводили еë на Смотровую, откуда Руми улетела… Раскрыв такие крылья! Мы махали ей вслед! Плакали и улыбались. Думали: что же, пришло время нового цикла…

На этих словах Ноа замолчала и, поджав губы, застыла. Пока течение тишины не заставило Мики сказать, как бы в воздух, невзначай:

- А я заметила, что во всех безопасных местах есть что-то детское. В моём блоке на стене рисунки, кошка – попалась в «Киндере», бассейн, которым я любовалась в детстве, спас.

Ноа кивнула! Сначала медленно, потом быстро, как просыпаясь, потом сказала с той же нежностью:

- Да. Думаю, это остатки её защиты для нас.

- Она была вашим… Ангелом-хранителем? – спросила Мики, всмотревшись в личико статуи, словно ждала ответа от самой Руми.