Путь пиона. Двадцать дней цветения

Глава 1. Когда отцветут персиковые деревья

– Это было в пятнадцатый год благоденствия, – говорила матушка нараспев, расчёсывая мне волосы перед сном. – Ваш отец уже достиг высшей ступени просветления, объединил воинствующие кланы, объявил себя императором, наш город был закрыт благодатным щитом, и демоны больше не могли навредить людям. Всюду установили единые законы, и самым главными законами были милосердие и справедливость. Оружие запретили, войны прекратились, и все стремились получить подданство нашей страны, которую назвали Страной Божественного Спокойствия…

– Матушка, мы слышали это уже раз сто! – захныкала моя младшая сестра Ли Хуа и тут же вскрикнула, уколовшись об иглу.

– Послушаете и в сто первый, – назидательно сказала мама. – Вышивай неторопливо, иначе стежки получатся кривыми.

– Вас только стежки волнуют, – надула губы сестра.

– Дай руку, – не дожидаясь, я сама взяла её за руку и направила благодатную энергию нейли на крохотную ранку, источившую капельку крови.

Ранка тотчас затянулась, и сестра промокнула кровь платочком.

– Ты такая заботливая, сестрица Шойо, – вздохнула она. – А вот матушка…

– Продолжай вышивать, – перебила её мама. – У Шойо свадьба через неделю, а ты ещё не закончила веер. Я и не знала, что моя младшая дочь такая лентяйка.

По обычаю младшая сестра должна была вышить для старшей веер стыдливости. Таким веером невеста прикрывает лицо, чтобы скрыть румянец смущения. С вышиванием у Ли Хуа никогда не ладилось, но она старалась. На шёлке, натянутом на круглую основу, расцветал пурпурный пион. Осталось вышить только листья и пожелания долгих лет и счастья.

– Матушка шутит, – успокоила я сестру, которая снова приготовилась захныкать, и спросила маму: – Что же произошло в пятнадцатый год благоденствия? Мы слушаем очень внимательно.

Мама поцеловала меня в макушку и с удовольствием продолжила семейную легенду, которую знали наизусть до последнего словечка не только мы с сестрой и наши старшие братья, но и весь дворец, и весь город, и вся страна.

– У вашего отца, великого императора Му Вана, было всё. Он уверенно шёл по пути добродетельного совершенствования, народ любил его и почитал, небеса были благосклонны, трое сыновей были почтительны и отважны. Разум вашего отца пребывал в спокойствии, дух был крепок, но только не было того, что согрело бы сердце. Ваш отец очень хотел, чтобы у него родилась дочь. Самая прекрасная, совершенная в добродетелях, подарок небес. Тогда он начал молитву к великим бессмертным и молился, не останавливаясь, шесть месяцев. Лэй Тао, небесный чиновник огня, услышал его мольбы и принял их благосклонно. Он подарил нам куст пиона и сказал, что однажды на нём распустится пурпурный цветок, и тогда мне надо будет съесть лепесток, чтобы родилась дочка.

– Но через три года на кусте расцвели два цветка… – нетерпеливо подсказала Ли Хуа.

– Да, – продолжала матушка с улыбкой, – на пионовом кусте распустились два цветка вместо одного. Пурпурный, как и предсказывал великий Лэй Тао, и нежно-розовый. И я нарушила приказ бессмертного…

– Ты съела по лепестку с каждого цветка, – снова подсказала сестра.

– Ваш отец очень гневался на меня за это, – матушка сложила мои шпильки в шкатулку. – Но через девять месяцев у меня родились близнецы, и обе – доченьки… Старшую назвали Шойо – Прекрасным Пионовым цветком, потому что она родилась от пурпурного лепестка, а младшую – Ли Хуа, Прекрасным цветком, потому что она родилась от лепестка розового…

– Никто не знает, от какого лепестка мы родились, – и тут моя сестра не смогла промолчать. – Может, это я родилась от пурпурного! И то, что я родилась на несколько мгновений позже, не делает меня младшей!

– Не завидуй, – строго сказала ей матушка. – Сразу видно, кто из вас родился от пурпурного лепестка. Шойо прекрасна, как небожительница, добродетельна, одинаково талантлива во всех искусствах, кротка нравом и…

– Знаю, знаю, настоящий подарок небес, – сестра уронила на колени незаконченную вышивку и посмотрела на меня удручённо. – И вот как прикажете жить рядом с таким совершенством? Хотя, я слышала, что наставник всегда повторяет братикам: сделай некрасивую женой, а красивую – наложницей.

– Ли Хуа! – сердито воскликнула мама. – О чём ты говоришь?! Как может юная девушка произносить подобные вещи? Ты и слушать их не должна!

– Если их говорят, как же не слушать?..

– Уши добродетельной женщины всегда должны быть занавешены золотом, – наставительно повторила мама другую очень известную пословицу. – Это значит, она не должна слышать ничего отвратительного. Вот этим ты и отличаешься от сестры!

– Не отличаюсь. Просто Шойо у вас любимая дочка, а я… – Ли Хуа скорчила плаксивую гримаску, но сразу же подлезла ко мне под руку. – Посмотри, старшая сестрёнка, этот лепесток получился как живой! Я очень старалась!

– Красивая и искусная вышивка, – похвалила я. – А наши родители любят нас одинаково. К тому же скоро я уеду, и ты останешься единственной, неповторимой и самой любимой принцессой.

Ли Хуа вздохнула и прижалась ко мне ещё теснее.

– Я буду очень-очень скучать, – сказала она грустно. – И очень-очень ждать от тебя писем.

– Обживусь в новой семье, и приедешь ко мне в гости, – я погладила её по нежной, как отполированный белый нефрит, щеке.