Путь пустого сосуда

Глава 1. Пустой сосуд

Глава 1. Пустой сосуд
В Ордене Снежного Пика говорили, что судьба человека записана в его меридианах. Но мои каналы были сухими, как земля в сезон великой засухи.
— Ли Вэй! — голос старейшины Жана, холодный и острый, как ледяная крошка, хлестнул по ушам. — Подойди к Камню Истины.
Я чувствовал на себе сотни взглядов. Ученики в белоснежных одеждах, расшитых серебром, расступались передо мной, как перед зачумленным. В их глазах читалось либо брезгливое сочувствие, либо нескрываемая насмешка. Сегодня был день Финального Пробуждения — момент, когда решалось, станешь ты истинным заклинателем или проведешь остаток дней, подметая дворы и раздувая огонь в печах кухни.
Я подошел к массивному валуну, исписанному древними рунами. Рядом с ним, прямой и безупречной, стояла Мэй.
Её присутствие всегда ощущалось как легкий весенний ветерок перед бурей. Дочь главы второго пика, лучшая ученица десятилетия. Её духовный корень был настолько чист, что на её пробуждении Камень Истины вспыхнул золотым светом, ослепив половину площади.
На мгновение наши взгляды встретились. В её глазах не было насмешки, только странная, глубокая печаль, которую я не мог разгадать. Она чуть заметно качнула головой, словно призывая меня быть сильным.
— Клади руку, — скомандовал старейшина.
Я коснулся холодного камня. Закрыл глаза, пытаясь собрать в глубине груди хотя бы искру, хотя бы каплю той энергии Ци, о которой писали в трактатах. «Ну же, ну хоть что-нибудь!» — кричало всё внутри.
Прошла секунда. Пять. Десять.
Камень оставался мертвым. Серым. Холодным.
— Ли Вэй, — вздохнул старейшина, и в его голосе прозвучал окончательный приговор. — Духовные каналы заблокированы. Природный талант — нулевой. Ты — пустой сосуд.
За спиной раздались смешки.
— Пустой сосуд для помоев, — прошептал кто-то достаточно громко, чтобы я услышал.
Я отнял руку. Пальцы дрожали. Я не смотрел на Мэй. Не хотел видеть, как её печаль превращается в разочарование. Не помня себя от унижения, я развернулся и бросился прочь от площади, мимо тренировочных залов и пагод, всё выше и выше по склону, туда, куда ученикам ходить запрещалось — в Запретную Рощу.
Колючие ветви бамбука хлестали по лицу, но боль в груди была сильнее. Я бежал, пока легкие не начало жечь огнем. Оступившись о старый корень, я кубарем покатился по склону и рухнул в неглубокую расщелину, скрытую густым папоротником.
Там, в полумраке, среди обломков древней, рассыпавшейся от времени стелы, что-то тускло блеснуло.
Я тяжело дышал, вытирая ссадину на ладони. Капля моей крови сорвалась с кожи и упала прямо на черный, изъеденный временем обломок камня, торчащий из земли.
Мир вокруг внезапно замер. Птицы смолкли. Ветер перестал шелестеть листвой.
Черный камень дрогнул и начал жадно впитывать кровь. А затем в моей голове раздался шепот, от которого кровь заледенела в жилах:
«Наконец-то... Спустя тысячу лет... Нашелся тот, кому нечего терять».
Я хотел отпрянуть, но мои пальцы словно приклеились к артефакту. Из трещин в камне поползли тени, обвивая мои запястья, как живые змеи.