Путь Скитальца

Глава 1. Последняя надежда.

Семнадцать лет назад.

Луна, словно выщербленный серебряный щит, висела над покосившимися крышами заброшенного храма.

В полумраке старого собора, среди пыльных витражей, появлялась его тень – высокая, почти неестественно стройная фигура. Скиталец. Так его теперь называли те немногие, кто пережил встречу с ним.

Его лицо – бледное полотно, на котором время оставило лишь легкие морщины у глаз, выдававшие его истинный возраст. Зрачки то сужались, то расширялись.

Волосы до плеч цвета самой беспросветной ночи обрамляли это лицо.

Одевался он всегда в черное – длинные сюртуки старинного покроя. Бледные с длинными пальцами руки всегда были скрыты перчатками из тончайшей кожи.

Типичный представитель Скитальцев стоял неподвижно у входа в небольшой храм. Его бледное лицо было обращено на дверь. Пальцы нервно перебирали рукоять кинжала.

Тени сгустились, когда в дверном проеме показался старик. Он был мал ростом, сгорблен годами, одет в потертую коричневую рясу, перехваченную веревочным поясом.

В дрожащих руках старик бережно держал сверток из потертого богатого бархата цвета запекшейся крови. Из складок ткани виднелось крохотное личико новорожденного, бледное, как восковая свеча. Ребенок спал, и старик старался говорить настолько тихо, насколько мог.

– Вексендер, – прошептал старик, и его голос напомнил скрип старого дерева. – Ты все-таки пришел.

Имя его, как шепот ветра в опустевшем склепе. Не имя, а эхо забытой эпохи. Теперь он – Скиталец, не привязанный ни к одному месту, ни к одному времени.

Скиталец сделал шаг вперед. Плащ распахнулся, обнажив черный камзол, расшитый серебряными нитями. В воздухе запахло холодным металлом и чем-то горьким, как полынь.

– Я пришел лишь за одним, Базальт, – ответил Вексендер, брезгливо поглядывая на сверток в руках старика. – Проститься. Все кончено. Слишком опасно оставаться в этих местах.

Базальт кашлянул. Он поднял сверток выше, к свету луны, и Вексендер увидел, что ребенок уже не спит. Огромные, фиалковые глаза младенца смотрели прямо на него без страха и слез.

– Ты не можешь забыть свою клятву, Скиталец! – сказал старик, и его голос дрогнул.

– Не осталось никого, перед кем я должен был бы ее сдержать! – злобно рявкнул Вексендер, обнажая белоснежные зубы, намеренно демонстрируя старику острые звериные клыки. Но едва ли старый Базальт был напуган. – Всех уничтожили, тебе тоже пора уходить, иначе тебя сожгут вместе с нами, как предателя.

Вексендер был зол. Гнев и ярость так давно копились в истлевшем сердце, что требовали вырваться наружу, подобно бурной реке.

– У нас есть шанс, есть еще возможность спасти таких, как ты, – не сдавался Базальт, неосознанно крепче прижимая к себе ребенка, – ты сам знаешь, к какому роду принадлежит дитя. Это наше спасение.

– Ребенок обречен, – сдержанно, но немного нервно оборвал его Скиталец. – Лучше избавься от него, так ты спасешь его от мук будущего. Они найдут и не сжалятся.

– Что ты такое говоришь, друг? – Базальт сглотнул и уставился в черные глаза Скитальца.

Вексендер одернул плащ и развернулся, направляясь в глухой лес.

– Ты поклялся защищать ребенка ценой своей жизни! Когда в ней пробудится жажда, ты научишь ее справляться со своей силой, иначе твой род обречен, глупец! – выкрикнул Базальт, стараясь вразумить старого друга, но не питал особой надежды, что он проникнется его отчаянным криком.

– Мирабелла мертва! – не оборачиваясь прогремел Скиталец, по белкам его глаз мгновенно пробежала сетка из тончайших красных капилляров.

– Но ее ребенок жив! Ты дал клятву! Клятва незыблема, друг.

Невиданный гнев, боль и ненависть коснулись сердца Вексендера, он молниеносно оказался возле Базальта и, замахнувшись, едва сдержал свою руку, чтобы не причинить ему боль.

Базальт не дернулся и не отошел, наблюдая, как тлеет перчатка Вексендера, ведь его рука невольно оказалась на территории храма, вход в который ему недоступен.

Скиталец неторопливо увел руку в сторону, даже не акцентируя взгляд на ожогах, покрывающих бледную кожу. Он пригладил черные волосы и, сдерживая гнев, вновь посмотрел в глаза Базальта.

– Я все сказал, Базальт.

Ветер внезапно усилился, завывая в щелях старого храма, как голодный зверь. Где-то далеко закаркала ворона, пробежала испуганная косуля. Скиталец медленно поднял выше обожженную руку, и лунный свет заиграл на его длинных пальцах.

Где-то в глубине храма что-то упало с глухим стуком, и на мгновение показалось, что из-за колонны выглянула чья-то тень.

Луна скрылась за облаком, и храм погрузился во тьму. Только тихий плач младенца нарушал внезапно наступившую тишину. Глаза младенца становились влажными и сияли, как мокрые драгоценные камни.

– Базальт, повозка готова, – из тени вышел молодой монах и проследил взглядом за высокой фигурой Скитальца, стремительно исчезающей в густом лесу. – Он отказался от своей клятвы. У нас нет выхода. Орден найдет нас. Это неизбежно.

Ветер поднимался, и молодой монах поежился, но старался держаться также уверенно и свободно, как его наставник.

На самом деле сердце Базальта разрывалось между рвением спасти ребенка и вернуть утраченную веру близкому другу. Другу, который теперь выбрал иной путь. Неправильный. Конечно, Базальт ни на миг не сомневался в этом, но не имел сейчас возможности переубедить его, ведь Вексендер известен своим упрямством и своеволием. Тем более, он убит горем, и провоцировать его, доказывая истину, к которой он не прислушается, как минимум глупо, если не опасно.

– Пусть поступает, как должен. Сейчас это его выбор, – грустно ответил Базальт, переводя взгляд на ребенка.

Новорожденное дитя внимательно следило огромными фиалковыми глазами за осторожными пальцами Базальта, в забытьи перебирающими оборки его покрывала.

Крохотные ручки с длинными пальчиками уже сейчас выдавали природу ребенка. Ноготки были чуть острее обычных. На левой ладошке – небольшое родимое пятно, по которому принадлежность ребенка к знатному роду Бескровных могли быстро определить. Но Базальт об этом позаботится. Это будет не безболезненно, но сделать это необходимо.