Омен и Виридия в обнимку лежат в постели. Она устроилась на его груди, нежно гладит кончиками пальцев его торс. Он обнимает её одной рукой, зарывается носом в её волосы.
— Омен, я хотела у тебя кое-что спросить, — её голос нарушает тишину.
— Я слушаю, — эхом отзывается он.
— Через месяц у меня заканчивается учёба. Я возвращаюсь в свой родной город.
Омен отодвигается от неё, протягивает удивлённо:
— Ты никогда не говорила, что хочешь вернуться, Вири.
— Я до последнего не могла решить… Но уже нашла работу там. И я хотела спросить, — она садится, смотрит на Омена. — Ты поедешь со мной?
Он тоже садится на постели, опускает ноги на пол. Тихо отвечает:
— Ты же знаешь, я не могу. У меня здесь служба. Я не могу её бросить… Даже ради тебя.
Они долго молчат, каждый в своих мыслях.
После Виридия подаёт голос:
— Значит, мы расстаёмся?
— Зачем, Вир? Мы ведь сможем встречаться. Да, реже, но это не значит…
— Нет, Омен, — она резко обрывает его. — Я не верю в отношения на расстоянии.
Он прикрывает глаза, прижимает ладонь ко лбу:
—Я… даже не знаю, что сказать.
Несколько минут он сидит, не двигаясь, а потом медленно поднимается:
— Что ж, если ты так решила… Я пойду.
— Да, так будет лучше, — глухо отзывается она.
Омен собирает свои вещи, одевается. Виридия неподвижно сидит на кровати. Уже в коридоре он обращается к ней:
— Прощай, Вир. Спасибо за всё.
Выходит из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.
На улице вдыхает морозный воздух полной грудью. Сжимает в кармане эмблему Клинка — щит с изображённым на нём кинжалом. Поднимает голову к серому небу. Снег падает на лицо, тает на щеках — и непонятно, где капли воды, а где слёзы.
— Со мной считаются на службе. Уважают моё мнение. Рассчитывают на меня. Я не могу начинать всё заново. Я всё сделал правильно… — убеждает сам себя.
Но чувствует холод, разливающийся в груди. Ещё один ледяной осколок разрастается, вытесняет последние остатки тепла.
Отредактировано: 17.11.2025