Путь в стаю Альфы

Глава 1

Микаэла тяжело втянула воздух, лёгкие горели, словно вывернутые наизнанку. Хотелось пить, лечь или сдохнуть. Сегодня она довела себя до предела. Мышцы пылали, пальцы не гнулись. Но этого было мало, до смешного мало, хотя сложилось впечатление, что сил уже не осталось.

Она дёргано оглянулась — на дорожку стали выбираться парни из школы, а пересекаться с ними не стоило. Микаэла подхватила полотенце, пустую бутылку для воды и рванула к раздевалке. После шести в зал набивалось с десяток альф, и ей могли накостылять, если попадётся им под ноги. Просто ради веселья. Хотя временами самой хотелось нарваться, чтобы проверить, чего добилась и способно ли тело выдержать ещё больше ударов. Старую команду сменили новички, пока не такие огромные, но более злые. Если что не понравится — отмудохают толпой. В полную силу её обычно не били — так, насмехались. Микаэлу считали сумасшедшей, слабачкой, надеявшейся на что-то большее, чем небрежное разрешение жить на их территории. Но Микаэле этого было мало.

В душ она не пошла, на улице стояла липкая жара, а в душевой — потная духота, провонявшая мужиками и грязными телами. Лучше дойти до озера, мутного, как масляная лужа по весне, и окунуться там. Микаэла сгребла вещи из шкафчика, хлопнула дверцей и, как воришка, оглядываясь и вздрагивая, сбежала из спортивного комплекса.

Выйдя со двора, наконец расправила плечи, накинула тонкую рубашку на обнажённое тело и направилась к воде. Улицы рабочего Кёльна встретили её привычной картиной упадка. Некогда богатейший завод теперь возвышался мрачным напоминанием о былом величии, его кирпичные трубы, покрытые копотью, словно пронзали свинцовое небо. А узкие переулки рабочего квартала превратились в лабиринт теней, где за каждым углом поджидали банды людей или разборки волков.

У детского приюта притормозила — мальчишки на улице гоняли в футбол, и она махнула рукой знакомым. Двое младших радостно замахали в ответ, но не стали отвлекаться от игры, лишь закричали вслед, приглашая присоединиться. Микаэла криво усмехнулась — детям в приюте жилось настолько плохо, что они тянулись к ней только из-за мелких дешёвых подачек. Временами Микаэла приносила им сладости с работы или отдавала старые поношенные вещи, которые сама обменивала у бездомных.

Приют находился в таком же запустении, как остальной район: заброшенные дома с заколоченными окнами, граффити на стенах, отражающие настроения обездоленных. Редкие прохожие спешили по своим делам, стараясь не привлекать внимания. На каждом шагу ощущалось присутствие неформальной власти — зажравшихся группировок, державших город в железной хватке.

А всего в километре от разлагающейся нищеты стояли дворцы и хоромы Чёрных быков. Этот район резко контрастировал с остальным городом: высокие заборы, охрана на каждом углу, роскошные автомобили у входов. Здесь жили те, кто диктовал правила во всём городе.

Микаэла хмыкнула, вспомнив о стае, — жадность волков всегда проявлялась в жёстком расслоении общества. Тот, кто с ними — тот в шоколаде, а кто недостоин — жалкий таракан. Микаэле не хотелось быть тварью и насекомым; она знала, что если станет сильнее, если справится в открытом бою, то до конца дней сможет жить спокойно в богатом доме и под защитой могущественных альф.

Не то чтобы она нуждалась в защите или богатстве. Но тут дело принципа. Когда-то это был и её дом. Она приходила туда на равных. Но её вышвырнули, поставив условие — если победит, то вернётся. Микаэла душу из себя выдавливала, стараясь набрать мышечную массу и стать сильнее. Училась боксу, занималась сама или подсматривала за тренировками бойцов. Бегала, тянулась. Она уже шесть лет на улице, без тёплой заботы родных или поддержки стаи. Она научилась выживать в этом жестоком городе, где закон джунглей стал нормой, а сила определяла всё. Научится и драться наравне с волками, чтобы занять своё место среди элиты.

У озера толпился местный люд: мамаши с младенцами, толстые усталые мужики с пивными животами и обрюзгшими бицепсами. Те, кто имел работу, выглядели лучше, но они пахали до ночи и к озеру не приходили. Микаэла обошла общественный пляж стороной, забралась в дикие колючие кусты, сбросила там же шмотки — разделась догола и с наслаждением окунулась в воду. Рядом с городским пляжем взбитый ил поднимался к поверхности, а тут было чище и прохладнее. Тень от зарослей не позволяла озеру нагреться, и Микаэла, блаженно охая, сделала несколько гребков.

Отсюда открывался шикарный вид на новые постройки и дорогие многоэтажки. С другой стороны теснились блеклые многоэтажки советской постройки, коробки, собранные бездомными, и колея старого транспортного пути. За ними промышленная зона дымила трубами заводов, обеспечивая работой значительную часть населения.

У Микаэлы в планах было и плаванием заниматься, но хороший бассейн располагался за забором, туда её не пускали. А озеро напоминало лягушатник, свободного места — кот наплакал. На берегах толпы, а ширина от силы метров пятнадцать.

Выбравшись из-под веток, она заплыла чуть дальше, и её оглушило волной детского визга. Быстро развернувшись, она вновь спряталась под кустами, а потом полезла выбираться. Ноги утопали в густом иле, и встать было тяжело, именно поэтому эту часть озера никто не занимал. Но она кое-как доползла до веток и уже по ним забралась в грязь.

Одеваться не хотелось, ноги по колено в серой жиже, бёдра в песке, а грудь в листьях. Под летним солнцем всё быстро высохнет и отвалится, пока же появилась возможность насладиться прохладой и тенью.

— Микки, — раздалось совсем рядом, и она нервно дёрнулась, притянув к себе рубашку. — Эй, Микки!

Из-под куста показалась голова Гейба — молодой волчок, жизнью не битый, но наглый до безобразия, смотрел на неё с пренебрежительной усмешкой, забавляясь, что застал голышом после купания.

— Чего надо?

— Сегодня ночью собираемся играть с голубоглазками, придёшь подсобить?

— Твои парни в прошлый раз мне мячом нос разбили.