Путешественница

Глава 10

Вопреки сложному дню и не удобному спальному месту, спала я как младенец. Лишь стук во входную дверь на рассвете разбудил меня. Я потянулась и пошла открывать. На пороге стояла симпатичная рыжая девочка с сумками. Она явно была не готова меня увидеть, и остолбенело на меня уставилась.

-Я их внучка, -пояснила я.

-И вы готовы принять за них еду?

-Принять еду? – уточнила я. Оказалось, девочка действительно привезла еду, причем от наших, земных, курьеров на велосипедах она не отличалась никак.

-Моджонти в списке на привоз еды. Вас не уведомили?

-Я еще даже сутки здесь в этом доме не провела, - призналась я.

-Ладно, я передам вам еду и еще я принесла письмо, но прошу Вас, его не открывать, хорошо? Это для Алева Моджонти.

Я кивнула. Девушка же повернулась к большим сумкам-коробам с фольгой внутри. Удивительно, получается, они сами до этого додумались? Она передала мне большую кастрюлю супа и симпатичную пиццу, а так же картонный фольгированный чайник с чаем. Письмо же было закрыто в плотный розовый конверт без возможности вскрыть его, не порвав. Не очень-то и хотелось открывать. Девочка сама закрыла за собой дверь, даже не дав спросить мне, как оплатить заказ. Вряд-ли тут есть безналичная оплата. Я перенесла еду на стол и решила, что вообще-то имею право её скушать. Чай в этот раз оказался с легким запахом ромашки и лимона и был приятно сладким. А я поймала себя на мысли, что жалею, что у нас нет одноразовых чайников. Я налила себе чайку и скушала два потрясающих куска пиццы с двумя видами ветчины. Что не говори, но готовить тут умеют.

Когда я закончила – спустился Алев. Сегодня его вид был мне не приятен.

-Уже поела? – спросил он, заметив меня.

-А что, не имею права?

-Имеешь.

Он заметил письмо и тут же бросился его открывать, при том осуждающе посматривая на меня. Он бегло прочитал текст глазами дважды, прежде чем озлобленно уставился на меня.

-О чем вы говорили с Альей? – возмущенно произнес он.

-Он рассказывал мне о себе и об устройстве мира.

-И в какой момент ты дала ему клок своих волос или слюны? – вопрос меня удивил и он заметил это. – В этом письме написано, что ты не беременна, и это подтверждено тестом. А это значит, что у меня всего три дня на сборы и на отправку на общественные работы.

Он стал надвигаться на меня, что меня испугало.

-Послушай, я действительно не передавала ему свой генный материал для анализа, я не виновата! – сказала я, вставая с места.

-Я к тебе претензий не имею вообще. Я собираюсь исправить ситуацию с твоей не беременностью. Тебе-то какая разница, если мы с твоим Павлом абсолютно одинаковы?

-Вы не одинаковы! – завопила я, упираясь спиной в стенку. Он подошел ко мне так близко, что я чувствовала его дыхание, и коснулся своей правой рукой моей шеи. Меня парализовал ужас от того, что происходит. Алев даже одевался так же как Павел.

-Я не сделаю тебе больно. Я такой же, как и он, даже немного лучше, ведь я могу перенести нас туда, куда ты захочешь, - шептал мужчина. Внезапно я оказалась на постели, где спала вчера, а Алев прижимал меня к ней всем своим телом. Он коснулся моих губ, целуя и, надо сказать, я едва не поддалась.

Но он так резко от меня отшатнулся, упав на бок, на другую сторону кровати и прижимая руки к ушам, что я даже немного испугалась.

-Ничего личного, Алев, я просто не люблю когда пытаются не соблюдать закон, - услышала я голос Альи. Я обернулась на звук и заметила судью, стоящего у окна. В это время Алев, наконец, успокоился и встал с кровати.

-Какое ты вообще имеешь право здесь находиться, судья? – возмутился он. Алья поднял левую руку, сжатую в кулак и указал на руну, такую же, что он нарисовал мне вчера на руке. Алев уставился на меня.

-Ах ты, шлюха! Решила попросить защиту у того, кто выгоднее? – заявил он. Я уставилась на него непонимающе и осуждающе.

-Если ты собрался ругать её, то учти, что ты не объяснил ей правила, - напомнил Алья. Он протянул мне руку.

-Я договорился с одним человеком, София, ты поживешь пока там, - сказал судья и помог мне встать. Он подтолкнул меня к выходу из спальни, и я вышла, чувствуя на себе немой осуждающий взгляд Алева. До самого выхода на улицу, мы молчали.