Путешествие из депрессии на Восток

Глава 1. Не ходите по путям

Катя бежала, прижимая к груди сумочку на тонкой металлической цепочке и перекинутый через неё плащ. Слёзы застилали глаза, но ноги уверенно вели по знакомому маршруту. Привычный путь, пусть и небезопасный — особенно для одинокой девушки в такой поздний час. Но Кате было всё равно. Она стремилась поскорее скрыться с ярко освещённых улиц, сиявших витринами бутиков и окнами ресторанов. Прочь, туда, где ночная тьма скроет её слёзы. Катя не привыкла выставлять свои чувства напоказ.

Свернув в переулок, она чуть не налетела на припозднившуюся парочку. Запах дорогого парфюма и звон женского смеха резанули по нервам. Пробормотав сбивчивые извинения, Катя поправила сползавший с сумочки плащ и двинулась дальше. Каблуки её туфель гулко стучали по асфальту. Промзона, автомойка с мигающей неоновой вывеской, ряды гаражей с облупившейся краской — и не скажешь, что совсем рядом сверкает огнями центр Москвы.

Катя обернулась, будто проверяя, не преследует ли её кто-то, и нырнула в тёмный проход между гаражами. Запах бензина, мочи и прелых листьев ударил в нос. Местные часто срезали здесь путь, экономя двадцать минут ходьбы или пятьдесят рублей на электричке. Стало совсем темно, лишь далёкий свет фонарей отбрасывал причудливые тени. Тропинка резко ушла под уклон, и туфли заскользили по гравию. Катя раскинула руки, пытаясь сохранить равновесие, но всё же чуть не упала, споткнувшись о шпалы. Замедлив шаг, она осторожно двинулась вдоль железнодорожных путей.

Голова гудела от выпитого вина и тяжёлых мыслей. Катя вынула из волос заколку, позволив светло-медовым локонам рассыпаться по плечам.

Ещё каких-то полчаса назад она сидела во главе стола, задумчиво перекатывая вино по стенкам бокала. Тёмно-красная жидкость оставляла на стекле тонкие дорожки, напоминающие слёзы. Нежно-бирюзовое платье сдавливало грудь, и приходилось держать спину прямо, чтобы жёсткие косточки не впивались в рёбра. Впрочем, возможно, дело было вовсе не в платье…

Сегодня ей исполнилось тридцать.

В честь этого события они собрались в уютном итальянском ресторане с солнечными акварельными пейзажами и дровяной печью, задающей тон всему помещению. Десять самых дорогих и близких гостей сидели за длинным деревянным столом: родители, бабушка, тёти, двоюродные сёстры с мужьями. Казалось бы, что могло пойти не так?

— Ну, за нашу красавицу Катюшеньку, — подняла тост тётя, поправляя очки на носу.

— Ох, уж и красавица выросла, это точно, — хитро подмигнула бабушка, её морщинистое лицо расплылось в улыбке. — От женихов, поди, отбоя нет.

— Ну, ба, — засмеялась Катя, но смех получился вымученным.

Вопрос про женихов преследовал её с детского сада. С Пашки Вострякова, который подарил ей пластиковое колечко от крышки сока, а потом вымазал козявками подушку за то, что она лепила куличики с Витькой Петровым. Вот только примерно там, в песочнице детского сада №58, женихи и закончились. Кате не особо везло с парнями, и каждое напоминание об этом отзывалось неприятным уколом в груди.

— Какие женихи, — со вздохом отозвалась мама, нервно теребя салфетку. — Работает с утра до ночи, света белого не видит. Никуда не ходит, только дом-работа. Откуда женихам взяться? Не понянчить нам внуков, похоже…

«Началось», — подумала Катя, чувствуя как укол в груди разливается тяжестью и подступает к горлу. Она сделала вдох и уставилась в тарелку, избегая встречаться взглядом с кем-либо из присутствующих.

— А ты всё ещё в школе работаешь? — спросила двоюродная сестра, поправляя выбившуюся прядь волос. В её голосе сквозило плохо скрываемое любопытство.

Катя молча кивнула, и несколько лиц вытянулись в разочарованном сочувствии. Она почти физически ощущала на себе их взгляды — смесь жалости и непонимания.

— Ну какие там женихи — физрук да физик, — фыркнул кто-то из мужей, и по столу прокатился приглушённый смешок.

Катя подлила себе вина, стараясь, чтобы рука не дрожала. Физик ушёл на пенсию, математику давно за шестьдесят, остаются только охранник и учитель литературы — Алексей Алексеевич… Она отпила из бокала и поморщилась: вино казалось терпким и невкусным, оставляя во рту горькое послевкусие.

Диалог тем временем продолжался без её участия. Родственники спорили о том, что важнее — карьера в «нормальной» компании или замужество и декрет. Их голоса сливались в какофонию, от которой у Кати начала кружиться голова.

— Я Тёму родила в двадцать пять, а Лёнечку в тридцать. Сейчас такой материнский капитал дают… — говорила другая тётя, поглаживая округлившийся живот.

— Детей надо заводить до тридцати, потом уже поздно, — безапелляционно заявила мама, и Катя почувствовала, как её сердце сжалось. Тридцать. Сегодня. Черта, за которой начинается «поздно».

— Можно родить для себя, а муж как-нибудь потом найдётся. Многие так делают, — предложила двоюродная сестра, пожимая плечами.

— Верно, и мы поможем, — вдруг выпалила с энтузиазмом мама. — Мы даже можем взять ребёнка к себе, а ты работай дальше.

— А что, хороший план, — поддержала её тётя, энергично кивая.

— Надёжный, как швейцарские часы, — пробормотала Катя, ковыряя вилкой давно остывшую карбонару. Паста превратилась в бесформенную массу на тарелке. Один из мужей хохотнул.

— Сначала жениха найти надо! — настаивала бабушка, стукнув ладонью по столу. — Как же без мужа? Муж — это тыл и опора. Вот мы с Васенькой душа в душу почти пятьдесят лет прожили, царствие ему небесное. Какой мужик был! Рукастый, всё в дом нёс.

— И пил, — Катя наполнила бокал снова. Какой это по счёту? Третий или четвёртый? Эффекта никакого — вместо приятного пофигизма только росло раздражение. Она чувствовала, как внутри закипает злость.

— Ну, пил, — не стала спорить бабушка, махнув рукой, — а какой русский мужик не пьёт? Душа у нас такая. Зато не в одиночку троих детей подняла. Что же вы девочку во грех толкаете? Хотите, чтоб она, как Серафима, всю жизнь бобылкой прожила?

Серафима была Катиной бабушкой по отцу. Катя задумалась: что бы она сказала сейчас? Поддержала бы внучку или встала на сторону остальных родственников? Катя вспомнила то дождливое утро, когда оказалась на пороге бабушкиной квартиры с чемоданом и собакой. Полгода первых серьёзных отношений с парнем разбились о быт, как волна о скалы.