Путешествие на четверых, не считая собаки

Ботинки

«Ботинки, одни ботинки перед глазами», - мысленно произнёс лохматый пёс дворовой породы и тяжело вздохнул.

Он сидел на перроне, поджав хвост, и смотрел на голубя. Птица в несвойственной для сизокрылых манере стояла совсем близко и, казалось, внимательно слушала.

«Ботинки разные бывают: новые, пахнущие магазином на соседней улице, и стоптанные от старости, чистые и грязные. И люди такие же, разные. Кто-то пахнет страхом или гневом, а кто-то пирожками и котлетами. Вку-усно» - протянула собака, после чего подняла морду принюхиваясь.

Голубь в ответ повернул голову и теперь взирал на собеседника одним левым глазом.

«А есть такие – фу! От них не пойми чем разит. Иногда и человека-то не видишь, а воняет. Они «это» духами называют, а я их за это вонючками», - выдал лохматый, натурально фыркнув.

«Но знаешь, хуже всего те, кто в бок пинает. Бывает, учуешь котлеты на дамочке, увяжешься за ней, хвостом машешь, бровки домиком строишь. Ну, ты знаешь всю процедуру. А она, плешивая такая, как даст тебе сумкой по хребту! Я однажды еле лапы унёс. Другая — век ей пирожков не видать - орала так, что думал всё, нос и глаза – последние мои инструменты», - горестно изрёк барбос и лёг, положив голову на лапы.

Голубь обошёл собаку и остановился, заинтересованно выпятив на неё уже правый глаз.

«Я ведь в прошлой жизни котом был, - продолжила дворняга. – Как меня хозяйка любила… Вкусностями кормила, пузо гладила, лоток вычищала, а я… Дурной был, врать не буду. Нос воротил от её котлет, да в тапки её ухажёра гадил. Вот и догадился: родился за гаражом, ресторан мой – помойки ближайшие. Ни хозяина, ни дома».

Пёс снова сел и стал чесать за ухом, отчего его шерсть затряслась грязными сосульками.

«Ты, скорее всего, тоже потом котом станешь, - важно заявил он единственному слушателю. - А Шарик с помойки, знаешь, что говорит? Что лучше запаха хозяина нет ничего на свете, даже колбаса не так вкусно пахнет. Чудной он, домашний был. Может, и знает что, только я ещё ни разу аппетитнее колбасы ничего не чуял».

Неожиданно пёс подскочил, спугнув загипнотизированного голубя. Птица, расправив крылья, переместилась поодаль, но наблюдать за лохматым не перестала. Рассказчик же вытянул шею, навострил уши, стал водить носом по сторонам. Сделал шаг к поезду, ещё один, завилял хвостом и, бросив на прощание голубю: «Ты только в тапки не гадь!» - кинулся за одним из спешащих по перрону пассажиров.

Он бежал за невысоким мужчиной в пальто, принюхивался к нему, утыкаясь от неловкости мокрым носом в брючину, и думал: «Чем же пахнет? Не котлеты и не колбаса. Может, консервы? Нет. Косточка из холодца? Не похоже».

Человек, заметив преследование, оглянулся. Взъерошенный комок грязной шести совсем не обрадовал, он нахмурился и замахал руками:

- Кыш, брысь блохастый! Чего ты привязался? Нет у меня ничего!

Но пёс не отставал, шёл следом и периодически тыкался тому мордой в ноги, оставляя мокрые пятна на одежде.

Мужчина был спасён лишь проводницей, внушительное телосложение которой для дворняги стало непреодолимой преградой на входе в вагон.

Но пёс не унывал, отошёл подальше и стал следить. Он многому научился на продуктовом рынке, куда периодически захаживал, в том числе и тому, что главное – это улучить момент. И когда проводницу обступили со всех сторон пассажиры, он ловко проскользнул в вагон и устремился по коридору, выискивая привлекательный аромат человека.

Следы привели его к распахнутой двери одного из купе, где располагались места с 21 по 24.

«Вот ты где!»