Путешествие по чашам весов. Левая чаша.

Глава 50

Озби пропал. Нет, он не исчезал как Галз. Все знали, что он находится у себя в каюте. Его хотели видеть многие. Он не желал говорить ни с кем. Спустя неделю его добровольного заточения, возле каюты Озби остановилась машинка-курсор. Из нее вышла Комда. Она нажала датчик присутствия и стала ждать. Прошло несколько минут, но дверь так и не открылась. Тогда она негромко произнесла:

–Чайка, приказываю открыть дверь!

В ответ она с удивлением услышала:

–Дверь заблокирована по приказу Озби. Я не могу нарушить его распоряжение.

–Хорошо. Но если ты сейчас не откроешь её, то тебе придется вызывать механиков. Потому что я открою дверь сама!

Тяжелые металлические створки дрогнули, и дверь начала открываться. Комда не стала ждать, когда она раздвинется полностью, и проскользнула в образовавшуюся щель. В каюте был полумрак. Горело только дежурное освещение. Её глаза быстро скользнули по комнате и остановились на фигуре мужчины. Он сидел в дальнем углу, придвинув к себе небольшой стол. На столе стояла бутылка янга. Комда отметила про себя, что она была полной. Он не пил. Она повернула голову в сторону медленно закрывающейся двери, а затем решительно направилась к нему.

–Здравствуй, Озби.

Озби поднял на нее глаза, и ее сердце сжалось. Они были совершенно пустыми. В них больше не мерцало пламя. Мужчина ничего не ответил. Он лишь на секунду задержал на ней взгляд и опять опустил голову. Комда подтянула кресло и села напротив.

–Озби, я пришла к тебе по просьбе всего экипажа. Ты, оказывается, очень популярная фигура на корабле. Тобой интересуются все. Блаз появился у меня первым с пространными рассуждениями о твоем сложном внутреннем мире. Я слушала его почти час. Ходдти, твой «красноречивый» заместитель, уже несколько дней ходит за мной по пятам. Сегодня они с Гдашем пришли ко мне в каюту с утра пораньше и устроили выступление в два голоса. Один начинал говорить, а другой продолжал. Жаль, ты не слышал этого…

Она думала, что на лице мужчины появится улыбка, но он продолжал молча смотреть на пол. Комда продолжила:

–Чайка говорит, что ей придется менять покрытие в комнате командира. Озгуш протоптал в нем дорогу. Кстати, он постоянно ходит и около твоей каюты. Он жаловался мне, что ты не открываешь. А вчера, во время вечерней проверки вахт, ко мне подошел молодой десантник и стал взволнованно говорить, что больше не ищет виноватых и просит вернуть его в общую каюту. Ты не знаешь, что бы это значило?

Комда говорила и видела, что Озби остается безучастным к ее рассказу. Только раз, в самом конце, он поднял на нее глаза, а потом опять опустил их. Он сидел, чуть наклонившись вперед. Его правая рука неподвижно лежала на подлокотнике кресла. Он не шевелил ею. Казалось, что она не принадлежит больше ему.

 Комда наклонилась вперед и осторожно дотронулась до нее. Она была холодной. В ответ на ее прикосновение Озби вздрогнул. Комда придвинулась еще ближе и осторожно взяла его руку в свои ладони. Совсем другим, грустным и тихим голосом она спросила:

–Озби, что ты делаешь с собой?

Мужчина предпринял слабую попытку вытащить свою руку. Она задумчиво произнесла:

–После смерти Грега, моего любимого сына, я так страдала, что больше не хотела жить. Я легла у себя в комнате на кровать и решила умереть… Я чувствовала, как жизнь вытекает из меня, словно кровь, капля за каплей. Казалось, никто не сможет остановить это пассивное самоубийство… Ты тоже решил уничтожить себя? Тресс будет очень рад.

Озби вздохнул и вдруг задал вопрос:

–При чем тут Тресс?

–Ну, ведь это его заслуга, что ты уже неделю сидишь в этой каюте и изводишь себя.

–Ты не понимаешь, Комда.

–Неужели?

–Я совершил то, что никогда не смогу простить себе. Ты знаешь, о чем я говорю. И в этом нет вины или заслуги Тресс.

Он выдернул у нее руку, и опять опустил её на подлокотник кресла.

–Жаль, конечно, разочаровывать тебя, ведь ты решил добровольно извести себя… Прямо скажем, у тебя неплохо получается. Но Тресс сыграл во всем этом очень важную, даже основную роль. Несколько вечеров подряд я и Мстив просматривали видеозапись вашего возвращения. Я заранее отдала распоряжение о ведении съемки… Поэтому я уверена в том, что говорю.

Комда замолчала и выдерживала паузу до тех пор, пока Озби не поднял на нее глаза.

–Ситуация была напряженной, вы только что вернулись, да еще и сражение с бэтлоками… Эмоции были обострены до предела. Это и позволило Тресс манипулировать вами.

–Но я видел, что ты почти убила его…

–Если бы Тресс можно было бы убить так легко… Это сделали бы уже давно. Не я. Другие. Те, кому он принес страдания и безмерное горе. Я расскажу тебе, что произошло на самом деле. Если не веришь, можешь сам просмотреть записи.

–Не думаю, что смогу еще раз взглянуть на это.

–Наверное, Тресс на это и рассчитывал.

Комда смотрела на Озби. Она отметила, что он больше не отводит взгляд. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на интерес. Она спокойно продолжила:

–Чтобы вытащить вас из мира бэтлоков, мне пришлось спустить энергетический канат. Вам это ничего не говорит, но Тресс… Он знал, что такое огромное количество свободной энергии делает меня очень чувствительной и в определенной мере уязвимой, незащещенной. Сначала он сделал вид, что его преследуют вампиры и они настолько близко, что могут выбраться из колодца. Думаю, что вы поверили ему. Тем более что вы только что сражались с бетлоками и ваши эмоции были обострены до предела. В это время он незаметно стал смешивать свою энергию с моей. Это было не трудно. Он все еще продолжал держать в руках энергетический канат. Наверное, ты с присущей тебе наблюдательностью заметил это. Золотистое свечение сало темнеть.