Путешествие принцессы

Глава 7. Сомнения и решения.

Киаран вернулся достаточно быстро, протянул окровавленный нож колдуну. На Айслинн и Брина он не смотрел, руки сразу же сжал в кулаки, но принцесса успела заметить, как подрагивают его пальцы. В ней не было жалости, не было ненависти – ничего, кроме оглушающей пустоты. Все внутренности смёрзлись от пережитого ужаса. Грудь поднималась и опускалась, но Айслинн не чувствовала запаха воздуха. Ей казалось, она вообще больше ничего и никогда не почувствует. Брин лежал у неё на руках, хрипло дышал и вздрагивал, а она ничем не могла ему помочь.
– Принцесса согласилась на мои условия, – бросил Тайнан племяннику. Тот сделал шаг назад, неопределённо мотнув головой. Рядом с дядей он совершенно терялся, из храброго рыцаря превращаясь в сломленного и забитого человека. Эта резкая перемена отозвалась вспышкой жара в груди Айслинн, заставив её поднять голову. – Отведи её и второго в клетку.
Киаран ничего не ответил, лишь склонил голову. Он подошёл к принцессе и легко хлопнул по щеке Брина, чтобы привести в сознание. Тот сразу очнулся, дёрнулся, стараясь оказаться как можно дальше от бывшего соратника. Лицо рыцаря исказила гримаса отвращения. Киаран не обратил на это внимания, осторожно поднял Брина на ноги. Тот пытался отстраниться, но Айслинн подхватила его с другой стороны, понимая, что так Киаран его не удержит, а падение точно не пойдёт на пользу его ранам.
Так вдвоём, под презрительными взглядами солдат колдуна, они медленно шли к стоявшей в стороне клетке, закреплённой на платформе с колёсами. Безучастная лошадь, запряжённая в платформу, щипала траву, не интересуясь пленниками. Айслинн заметила, что Киаран поддерживал её брата очень бережно, подстраивался под его шаг, следил, чтобы тот не споткнулся. Такое поведение было странным после того, что он только что натворил. Мысли, казалось, тоже смёрзшиеся внутри головы, начали ворочаться, оттаивая. Она дала согласие, но не собиралась отдавать страну безумцу и колдуну, значит, не время было предаваться скорби. Айслинн тряхнула головой, заставляя себя выйти из оцепенения. Брин слаб и едва жив, кроме неё никого не осталось. Выходит, и полагаться она могла только на себя.
Айслинн с горечью подумала, что тогда можно только сдаться сразу – что она могла без помощи и среди врагов? Да ещё и с Брином на руках – бросать брата она не собиралась. Наполнившие голову после ступора мысли были тяжёлыми и безрадостными. Брин уже едва переставлял ноги, то и дело теряя сознание и повисая на них с Киараном. Айслинн знала основы лекарства, но ей нужны были мази, бинты, иголка с ниткой. Она убеждала себя, что Брину не дадут умереть, но едва в это верила. С каждым неуверенным тяжёлым шагом положение казалось ей всё более безнадёжным.
Они дошли до клетки, Айслинн первой залезла внутрь и помогла Киарану поднять наверх окончательно потерявшего сознание Брина. Принцесса оттащила брата от входа, хотя плечи и руки у неё болели так, что, казалось, она большее вообще не сможет ими пошевелить. Она могла бы попытаться помешать, показать гордость и отказаться лезть в клетку, но понимала, что тогда её затолкают насильно и вряд ли бережно обойдутся с Брином. Киаран поднялся на ступеньки, чтобы закрыть дверь. Айслинн не смогла заставить себя поднять на него взгляд. Она до сих пор не понимала, как к нему относиться – то ли ненавидеть, то ли презирать, то ли жалеть, то ли верить, вопреки всему, что она видела и слышала. Последний вариант казался совершенно безумным, и она не понимала, почему вообще его рассматривает.
– Он задумал что-то ужасное, хуже того, о чём говорил, – Айслинн удивлённо вскинула голову. Киаран шептал, прижав лицо к прутьям так, чтобы его не было видно со стороны. Для солдат он просто проверял запоры. – Не бескровное завоевание, без сложностей и жертв, о котором он говорил мне. Он сказал, что род, правящий Тир Огра, слаб, что его правитель слишком мягок, а его дети избалованы. Что так будет лучше всем. Я верил, я ничего не знал о Тир Огра. Он обещал, что крови не будет, что всё пройдёт мирно, что им придётся подчиниться.
Айслинн поражённо молчала. Шёпот Киарана – быстрый, отчаянный – звучал совсем тихо, она боялась пошевелиться, чтобы не упустить ни слова. Тайнан обманул племянника, использовал его. А потом солгал ей, зная, что она не согласится, если будет знать правду.
– Он говорил, что крови не будет. Я не знал, что он будет вырезать хутора и проклинать деревни, – Киаран сжал прутья решётка так, что пальцы побелели. Айслинн стиснула зубы. Так вот что произошло на хуторе семьи Саола, вот о чём Брин и Киаран тогда умолчали, оберегая её от зла. – Говорил, всё будет бескровно, без жертв, для общего блага.
В голосе Киарана звучала мольба, но Айслинн не готова была простить. Пусть изначально его и обманули, пусть в первой деревне рыцарь и мог найти оправдание, то после хутора должен был понять, но промолчал. После всех деревень он промолчал. Принцесса могла найти дюжину причин, могла попытаться оправдать. Но только не после того, как он выполнил приказ добить её рыцарей. Айслинн медленно, через силу кивнула.
Забыть то, что он сделал, она не могла, но в её положении любая помощь, любой союзник были просто бесценны. Принцесса понимала, что ей придётся смириться. Разобраться и осудить можно будет и потом – по совокупности. Если она выживет. А до той поры, она готова была принять любую помощь и любое сочувствие. Если и не ради себя, то ради брата. И поэтому Айслинн кивнула и подняла голову. Киаран не смотрел на неё, делая вид, что копается с замком.
– Я закончил, – крикнул Киаран удивительно ровным голосом. К клетке подошли двое охранников. Один недобро усмехнулся, бросив взгляд на принцессу, но ничего не сказал. Айслинн понадеялась, что им запрещено было разговаривать с пленными.
На дне клетки обнаружились клочки соломы, она собрала их, кое-как устроила поминутно впадающего в забытье брата, укрыла его своей курткой, перед этим разорвав остатки его рубашки на лоскуты, чтобы хоть как-то перевязать раны. Охрана действительно перестала обращать на неё внимание. Солдаты неторопливо собирались, тихо переговариваясь.
Принцесса нашла взглядом Киарана, тот возился со своей лошадью в стороне от остальных. Все его движения говорили о крайнем напряжении, они были слишком резкими, порывистыми, неловкими. Айслинн успела достаточно хорошо узнать рыцаря, чтобы понять, как сильно тот подавлен. Его поведение казалось ей странным: он покорно выполнял всё, что ему велят, но делал это через силу – она это хорошо видела. И всё равно даже не пытался перечить дяде. Айслинн подумала, что он просто не мог этого сделать, но с ней всё-таки заговорил и поделился своими опасениями.
Айслинн понимала, что никогда не сможет простить его до конца – он убил её рыцарей, своих товарищей, добил беззащитных и раненых, даже не попытавшись возразить. Принц Тайнан и в ней вызывал страх и оцепенение, а Киаран рос под его опекой с детства. Принцесса даже представить себе не могла, через какие ужасы прошёл рыцарь. Но он привёл их в засаду. После всего, через что они прошли вместе. После того, как понял, что дядя ему солгал.
И всё же, Айслинн вынуждена была ему довериться. В этом отряде, во всём этом лесу он единственный проявил к ней хоть какое-то сострадание. Принцесса прикрыла глаза. Киаран вёл себя странно, очень странно. И она не могла понять, может ли ему верить. Сможет ли вообще когда-нибудь ему поверить. С другой стороны, у неё не было выбора. Вздохнув, Айслинн приняла решение – она доверится Киарану. По крайней мере, постарается извлечь пользу из его, как она надеялась, чувства вины. Иного пути для неё просто не было. Она могла попытаться сохранить гордость, будь она одна. Но ради Брина Айслинн должна была смириться и довериться тому, кто предал её таким ужасным образом.