Путешествие принцессы

Глава 9. Причины и последствия.

На следующий день Айслинн порадовалась тому, что дух остался с Киараном. Рыцарь продолжал ехать рядом с клеткой, а та тащилась ближе к концу колонны, далеко от едущего впереди Тайнана. Сама же принцесса старалась держаться ближе к колдуну, всем видом показывая, что вспоминает церемонию. Как только они выезжали к ручейку или на прогалину, она демонстративно морщилась и отворачивалась. Это злило колдуна, но пока он не торопил её.
Айслинн вспоминала всё из своих разговоров с братьями, что могло ей помочь. Как-то она спросила Орана, почему люди совершают плохие поступки. Ведь, если бы все дружили, всем было бы лучше. Она была тогда совсем маленькой и считала, что всегда можно договориться, что люди могут быть добрыми, если захотят. Оран подумал немного и ответил, что у всего есть причины. Всегда. И его работа – найти эти причины. Сейчас Айслинн смотрела в спину колдуна и думала, какие причины могли быть у него. Однажды Брендан сказал ей, что многие сражения выигрываются ещё до своего начала на этапе изучения противника. Если понять своего врага, можно предугадать его действия, а порой и управлять ими.
Решительно поджав губы, принцесса тронула каблуками бока лошади. Она не собиралась просто ждать, пока её спасут. Орану потребуются её объяснения, чтобы узнать причину, в этом она не сомневалась.
– Почему вы так с ним? Его судьба во многом схожа с вашей, – Айслинн заговорила тихо, чтобы слышать её мог только Тайнан. Дермот как-то сказал ей, что ничто так не льстит людям, как заинтересованность в них. И ничто так не заставляет рассказывать и открывать себя, как искреннее любопытство. Люди любят говорить о себе.
– Верно, схожа до ужаса, – охотно поддался Тайнан. Колдун был уверен в своей победе, а, как говорил ей Брендан, самоуверенность – одна из частных причин поражения. Сейчас Тайнан считал, что Айслинн сдалась и пытается привыкнуть к будущему мужу. Разубеждать его принцесса не спешила. – Когда брат увидел одно из первых проявлений моей силы, он испугался и побежал к отцу, рассказал ему, убедил в опасности. И тот сослал меня, наивного, не понимающего ничего ребёнка, выбросил как испортившуюся вещь. Он отправил меня на болота, к жестокому безумцу, и забыл о моём существовании.
Это было причиной – боль, обида и желание отомстить. Вполне понятная, Айслинн и сама чувствовала нечто схожее. Её собственный мир был уничтожен и сожжён без всякой жалости. Поэтому она смогла заставить себя кивнуть. Дермот говорил, что первые проявления дара могут быть неконтролируемыми и болезненными, особенно, если дар сильный. Его необходимо было тренировать, отшлифовывать и учиться контролировать. Потомственные маги готовили детей едва ли не с рождения, и у них первые проявления проходили легче.
– Думаю, брат боялся меня. И до сих пор боится, – лицо колдуна исказилось от злорадного самодовольства, но Айслинн оно показалось маской. И что там было за ней, разглядеть она не смогла – обида, непонимание, ненависть, боль?
– И поэтому отдал вам сына? – робко спросила принцесса. В голове у неё с трудом укладывалось то, что можно вот так отказаться от собственного ребёнка.
– Думаю, и поэтому тоже. Донал всегда боялся магии. Или начал бояться после того раза. Когда в его сыне впервые проявился дар… думаю, он с радостью от него избавился, – пожал плечами Тайнан. Это прозвучало почти равнодушно, а Айслинн подумала, что Донал, возможно, как-то пострадал тогда и потому боялся спустя столько лет. – Выбросил так же, как меня выбросил мой собственный отец. И забыл о нём. За все годы ни разу не спросил, не пожелал увидеться. Точно его никогда и не было. Обрёк на смерть, как обрекли меня, медленную и мучительную.
– Вы прошли через всё это, так почему и его заставляете страдать? – Айслинн не знала, хочет ли слышать ответ. Ей казалось, что он будет ужасным.
– Потому что если бы его не забрал я, его бы отправили на болота. Потому что умею учить только так и потому, моя дорогая принцесса, что слишком хорошо знаю, на что способен тот, кого разорвали на части, пропитали ядом и сшили заново грубой ниткой. Знаю, что значит умирать снова и снова, сходить с ума и молить о забвении. Меня отправили на смерть. И тот мальчик, он действительно умер там, на болотах. Его смерть была жуткой и мучительной. Я нынешний уже давно не он. Племяннику я дал возможность прожить чуть дольше, надо же было, чтобы вы ему поверили. Но и он умрёт.
– То, как вы обращаетесь с ним… – Айслинн не договорила. Она хотела понять причины и не знала теперь, что с ними делать.
– На сломанных ногах не убежишь, он так и останется моим псом. Сломанными руками не сожмёшь нож, он не посмеет пойти против меня. Я не допущу той ошибки, которую совершили мой брат и отец. Я не дам ему воли, не дам и шанса выйти из-под моего контроля. Брат отдал мне его как вещь, вещью он и останется, – Тайнан улыбался, и улыбка эта сквозила неприкрытым безумием. Айслинн едва могла дышать от ужаса и отвращения. Теперь она понимала, но колдун не вызывал в ней ни капли жалости. – Неужели вы сочувствуете ему, принцесса? В вашем положении сочувствие – это слабость. А слабость вы позволить себе больше не можете. К тому же, его руки в крови ваших рыцарей, которые искренне любили вас!
– Вовсе необязательно напоминать об этом, я не забыла! – Айслинн вскинула подбородок, демонстративно поджав губы. Сейчас она не хотела об этом говорить. – Но разве вы не понимаете, что творите? Тир Огра – процветающая страна, а ваша магия травит землю! Без защиты духов страна ослабнет. Что вы получите?
– Отравленную землю. Отчаянье её жителей. И силу, чтобы пересечь реку, – голос Тайнана тёк словно яд, пробираясь в самое сердце, скручиваясь внутри, подобно змее. Айслинн невольно представила себе заброшенные пашни, отощавший скот, мутные реки и людей в чёрный и серых одеждах. – Этой силы мне хватит, чтобы стереть из памяти этого мира Тир Цеа, отдать всю её землю болотам. Я покажу ему то, чего он так боялся. Они сами дали мне оружие, теперь увидят его в действии!
Айслинн лишь покачала головой. Оран говорил, что кроме причины часто есть ещё и оправдание, разрешение, которое преступник даёт сам себе. Изначально Тайнан не был злом. Так сложилось. Его отец, скорее всего, и не подозревал, куда отправляет сына, ничего не знал о болотных колдунах. Думал, что там, среди таких же, как он сам, ему будет лучше, а его брату-наследнику – спокойнее. Возможно, Донал думал так же, отдавая сына на воспитание. Они могли и не догадываться, как ошиблись. Вот только Тир Огра была не виновата ни в чём. Однажды Дермот сказал ей, что любое предсказание – это урок, проверка нашей решимости и мудрости. А из любого урока можно сделать разные выводы. Потом он добавил, что и каждое испытание – это урок, и выводы из него тоже могут быть разные. Тайнан тоже ошибся.
Некоторое время они ехали рядом и молчали. Айслинн узнала всё, что хотела, Тайнан думал о чём-то своём. Улучив момент, принцесса придержала коня, а потом и вовсе развернула и направилась к клетке. Она старательно изображала заботливую сестру, проверяя состояние Брина и меняя ему повязки. Его раны быстро затягивались, исцелённые силой духа, и она скрывала это, как могла.
Последующие несколько дней были похожи один на другой. Они пробирались к опушке леса, исследуя все ручьи и поляны. Айслинн проводила время в клетке с братом под строгим надзором Киарана. Теперь принцесса была уверена, что он заметил и понял, что происходит на самом деле, но рыцарь упорно молчал. Это позволяло ростку надежды в груди Айслинн не увянуть. Она понимала, что скоро не сможет больше тянуть время, терпение колдуна иссякало буквально на глазах. Они больше не говорили, обменивались лишь общими фразами, но принцесса чувствовала, что Тайнан злился. Ещё немного – день или два – и он потребует провести церемонию у первого попавшегося ручья.