Путешествие в облака

Дверь, которой не было

Я шагнул — и асфальт под кедами стал мягче, будто резиновым. Запах мокрого тополя усилился в тысячу раз, смешался с ароматом горячих пирожков из школьной столовой и бензина от старого «Запорожца», который когда-то стоял у третьего подъезда. Время не просто вернулось — оно обняло меня, как бабушка в прихожей, крепко и чуть душно.

Двор не изменился. Только краска на качелях была съедена ржавчиной, которая успела глубоко въесться в железо. Петухи на бетонных столбиках смотрели на меня старыми, облупившимися, но наглыми глазами. Где-то вдалеке звенел тот самый звонок — уже не далёкий, а совсем близкий, будто кто-то крутил ручку старого велосипеда «Орлёнок».

Алька стоял посреди площадки и смотрел прямо на меня. Не на того Валерку, который пришёл из будущего, а на того пухлого десятилетнего, в синей куртке с оторванным карманом и ссадинами на коленках.

— Ты чего такой… взрослый? — спросил он, прищурившись. — И голос у тебя странный. Простыл, что ли?

Я открыл рот, но слова застряли. Как объяснить мальчишке, что ты — это он же, только через почти пятьдесят лет? Что весь этот двор давно снесли под новый ЖК, что «Ударник» превратился в продуктовый гипермаркет, а запах тополя теперь пробивается только сквозь выхлопы и шаверму?

— Да так… — выдавил я наконец. — Просто… вырос немного.

Алька фыркнул, как всегда, когда не верил.

— Пошли лучше в «крепость». Я вчера ещё одну башню пристроил. Из старых ящиков и фанеры. Там теперь даже окно настоящее — стекло от аквариума спёр у Игоря.

Мы пошли. Ноги сами помнили тропинку между гаражами: два шага влево, перепрыгнуть лужу с радужными разводами, пригнуться под низкой веткой черёмухи. Всё как раньше. Только теперь я замечал детали, которых тогда не видел: как тонко свет пробивается сквозь листья, как скрипит калитка у первого подъезда, как пахнет мокрым картоном после дождя.

Мы забрались внутрь «крепости». Она была тесной, пахла сыростью и гвоздями. На полу лежал старый матрас в полоску, на стене висела карта мира, вырванная из «Атласа для 7 класса», а в углу стояла консервная банка с надписью «Не трожь» — туда мы складывали записки, монетки и перья голубей.

Алька сел на матрас, подтянул колени к груди.

— Знаешь… — сказал он вдруг тихо, совсем не по-мальчишески. — Иногда мне кажется, что если сильно захотеть, можно улететь. Прямо отсюда. На облаке. Как в той книжке про мальчика, который дружил с ветром.

Я замер. Именно эту книжку я бывало перечитывал, когда было особенно тоскливо. И именно эту фразу помнил наизусть.

— А если облако не придёт? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Алька пожал плечами.

— Тогда придёт другое. Или мы сами его сделаем. Из ваты, из старой простыни, из мечты… Не знаю. Главное — не стоять на месте и не ныть.

Он посмотрел на меня внимательно, будто увидел что-то, чего я сам ещё не понял.

— Ты ведь не просто так пришёл, да? Ты чего-то хочешь попросить у прошлого?

Я молчал долго. Потом кивнул.

— Хочу… чтобы ты не боялся. Чтобы когда-нибудь ты не жалел, что не сказал кому-то важному «я тебя люблю». Чтобы не молчал, когда страшно. Чтобы не прятался. Чтобы жил счастливо и... долго.

Алька усмехнулся, но глаза были серьёзные.

— Ладно. Запомню. А ты… если вернёшься туда, в своё время… не забывай про эту крепость. И про меня. Договорились?

Я протянул руку. Мы сцепили мизинцы — как всегда делали, когда заключали самый важный договор.

И в этот момент потолок «крепости» вдруг стал прозрачным. Сквозь фанеру и старую простыню пробивались белые кучевые облака — огромные, пушистые, как сахарная вата. Одно из них медленно опускалось, будто приглашало сесть.

Алька встал первым.

— Ну что, Валерка… полетели?

Я посмотрел на него — на себя маленького, боящегося, но с горящими глазами. И понял, что дверь, которую я открыл, ведёт не только назад. Она ведёт и вперёд.

Я взял его за руку.

— Полетели.

Облако мягко подхватило нас. Двор внизу становился всё меньше, качели превращались в точку, а потом и вовсе растворились в белом сиянии. Но запах тополя и мокрого асфальта остался со мной. Он всегда будет со мной...