Путешествие в обратно

Глава 15

Послышался звук открывающейся двери и я услышал до боли родной голос мамы:

- Юра-а-а! Ты дома?

Потом раздалось папино покашливание.

- Бух-бух-бух.

Сдерживая слезы я выкрикнул бодрым голосом:

- Дома, мам! Я...я...я на кухне...ужинаю.

Вскоре я услышал шарканье маминых тапочек. Когда она появилась на кухне, я непроизвольно вскочил из за стола. Мама была одета в простенькое платье в горошек с откладным воротником.

- Ты, что, сынок, весь день голодным был?! Разве так можно? - запричитала она.

Мама умерла много лет назад. Ей было шестьдесят пять. Память стерла черты ее лица. Увидев живую маму молодой я не смог сдержаться. Выскочив из-за стола, бросился к ней, упал на колени, уткнулся в платье и разрыдался.

Она растерялась, обхватила мою голову и стала быстро гладить.

- Ты, что, сынок? Что с тобой? Я же не ругаю тебя, Юра, сыночек, я... я просто спросила... Коля! Коля! Иди же сюда! - громко позвала она папу. - С Юрой что-то случилось!!!

На кухню вошел папа. Я успел рассмотреть его салатовую рубашку и серые широкие послевоенные брюки, которые он носил до сих пор.

Увидев сквозь слезы папу, я еще громче завыл. Внутренний голос подсказывал мне, чтобы я немедленно перестал плакать, но я ничего не мог с собой поделать. Слезы потоком стекали по щекам.

Отец видя меня в таком состоянии, тоже растерялся.

- Марусь, да что случилось-то тут? - срывающимся голосом произнес он, - отчего он так плачет? Что ты ему сказала?

- Ничего не сказала. Только спросила почему он ужинает так поздно, а он сразу в слезы! - стала оправдываться мама.

Она обхватила мою голову и прижала к груди.

- Ох, да что же это такое? - запричитала она.

Потом оторвала от себя и пристально посмотрела в глаза.

- Может тебя кто обидел, сынок? А? Ты скажи, не бойся...я...я..я...

Увидев родное мамино лицо так близко, я разревелся еще сильнее.

Мама крепче прижала мою голову к себе и раскачивалась.

- Ох, горюшко ты мое. Да что же с тобой случилось-то?

Вдруг она внезапно остановилась и повернув мое лицо к себе спросила:

- Сынок, а почему у тебя правое ухо такое горячее и... красное?

От неожиданного вопроса, я замолчал, не понимая почему мама спрашивает об этом. Каким цветом было мое ухо я не видел, но то что оно было горячим - почувствовал.

- Ты посмотри, Коль, какое у него красное ухо, как будто кто-то драл его!

- произнесла она так громко, как будто папа был не рядом с ней, а находился где-то далеко.

- Юра, кто трепал тебя за ухо? - вкрадчиво спросила мама.

- Никто не трепал...может... я просто натер ухо рукой!

- Ох, нет, сынок, рукой так не натрешь! Скажи мне правду, сынок. Не бойся. С кем ты играл во дворе? - продолжала допрос мама.

Я не знал что ей ответить, но понимал, что мама на этом не остановится.

- Я жду ответа, Юра.

- Сначала я сидел в грибке с Витей Колупаевым, потом... потом пошел к Вовке домой. - Про поход в кино и вылазку в "зону" я не стал упоминать.

- Который Вова? Как его фамилия? Петров? - перебила мама.

Странно, но фамилия Вовки, с которым я сидел за одной партой до пятого класса, напрочь выскочила из головы.

- Это был Вова Петров? Да?

Я кивнул, в надежде что на этом допрос закончится.

- Так, - продолжила мама, - и что вы делали дома?

- Играли.

- Понятно, - констатировала мама. - Вы там набедокурили, значит. Да, да я знаю ваши игры. Не смотри так на меня. Пришла тетя Люба на Вовку спустила собак...а тебя потрепала за ухо. Так было дело?

Плакать я уже перестал и с трудом держался, чтобы не разреветься, поэтому опять кивнул. Что я мог еще сказать? Если ухо было красным, значит кто-то его драл. И этим "кто-то", конечно, должна была быть тетя Люба, не Вовка же. Притом я видел, что маме почему-то очень хотелось, чтобы это была именно тетя Люба.

- Ты уроки сделал? - вдруг спросила она.

Я отрицательно покачал головой.

- Вот и ладно, - произнесла она в задумчивости. Вытерла ладонью слезы с моих щек.

- Давай-ка, садись за уроки, а я... я кой куда схожу и быстро вернусь.

Когда дверь за мамой закрылась, я посмотрел на папу. По его лицу я понял, что он не одобрял ее уход. Мы немного помолчали.

- Что случилось? Что-нибудь серьезное?

- Нет. Все нормально. Просто я...ну вообщем, не знаю сам...

- Папа улыбнулся и погладил меня по голове.

- Три к носу сынок, все пройдет. У меня тоже такое было...когда был в твоем возрасте. Не переживай. Все утрясется.

Папа посмотрел на сковороду.

- Ты, что котлеты холодными ел?

- Да. Я люблю холодные котлеты.

- Правда? Что-то не замечал.

Он подошел к окну и открыл форточку.

- Теплынь-то какая. Вот тебе и сентябрь. Температура воды в Волге двадцать градусов! Когда такое было, уж и не помню. Ладно. Соловья баснями не кормят. Вон, темнеет уже. Уроков то много задали?

- Средне.

- Ну, тогда пошли делать уроки.

У дверей в комнату на полу стояла хозяйственная сумка из которой торчала свекольная ботва рядом стоял трехлитровый бидончик.

- Должно быть подарки от Тети Кати, - догадался я.

Тетя Катя Давыдова была близким другом нашей семьи. Она работала с мамой в "шарашке" где варили квас. Мне случалось бывать у мамы на работе. Многое я уже забыл, но как мама ловко справлялась со своими обязанностями в котельне - помню хорошо. В маленьком цеху варили не только квас, еще изготовляли грушевый напиток "Дюшес". Я обожал его. В цеху работало несколько человек, они же разливали в цистерны квас. В конце смены каждый из работников шарашки "прихватывал" домой бидончик с квасом и несколько бутылок грушевого напитка. Мама с тетей Катей были не исключением. Начальник квасного производства Нестор Иванович Гуда, смотрел на это сквозь пальцы. Такое уж это было время. К "несунам" относились снисходительно.