Путешествие в Хеллоуин

Котик в тумане [Автор: Ольга Феникс]

Г

[Слова: Ночь, чёрный кот, туман, пустой лес, ужас]

[1960 год по григорианскому календарю].

[Шотландский лес].

Лес захлебнулся в тумане. Не видно было ни волков, ни зайцев – никого живого не осталось в этом Богом покинутом месте. Он убил их всех.

Можно ли тогда говорить о пустом лесе, раз там обитал Он? Тот, чьи чёрные лапки семенили в молочной пелене и чьи жёлтые глаза освещали сумрак? Несомненно, да, ибо жизнь нашего героя началась с его смерти.

Он мало чем отличался от мёртвой лисицы, чьё тело он перепрыгнул за оврагом, или от гниющей тушки медведя под упавшим деревом. Чем-то Он был даже похож на труп охотника, коего судьба случайно привела к погибели. От бедолаги остались только кости. В черепе умерли мухи, а в глазнице покоилось облезшее тельце змеи. Рядом с мертвецом лежала дохлая кляча. Она тоже захлебнулась в тумане...

«Лошадь?» — тоскливо думал наш герой, всякий раз проходя мимо неё. Скрёбся когтями об её обезображенную морду.

Почему Он их убил? И главное, кто он?

Каждый на это отвечал по-своему. В деревне неподалёку ходил слух, что кто-то из приезжих разгневал лесной дух. Чтобы сдержать его, местные обнесли лес стеной, а чтобы задобрить – приносили к изгороди кувшин с молоком и сладкую булочку. Служители церкви осуждали суеверных, считая, что лес проклят. Но после обряда освещения земли ничего не изменилось, напротив, стало хуже – умер священник. А молоко и булочки продолжали исправно исчезать.

Чуть более столетия назад уездный врач предположил, что в той местности водится неизвестная науке болезнь. Он отправил в медицинский журнал свою статью, ушёл в лес за препаратами для исследований и не вернулся. Через тридцать лет безымянная статься в пособии по нозологии вдохновила группу биологов на экспедицию. Они поселились в деревне неподалёку, мечтая, что вот-вот откроют новый вирус или бактерию, но, когда наутро скончался их коллега, дипломированные специалисты оставили у изгороди кувшин с молоком и навсегда уехали из Шотландии.

Слухов было много, дорогой читатель, и все ошибочны. Никакой болезни здесь не было. Территорию никто не проклинал. А лесной дух почил сто семьдесят лет назад от когтей свирепого монстра.

У монстра было четыре лапки, чёрный мохнатый хвостик, треугольные ушки, усики и вертикальные зрачки. Он мяукал на луну и грыз забытый ботинок хозяина. Милое создание обречённое быть чужим и непонятым.

Наш герой хотел завести друзей. Он пытался, правда, но ему не посчастливилось стать обладателем вспыльчивого характера. Вот с тем же медведем век назад, например, наш герой предлагал мохнатому животному посчитать с ним звёзды, а тот зарычал в ответ и пошёл спать. Непростительное хамство. Наш монстр постарался сделать так, чтобы косолапый не проснулся.

А лисица? Чудовище рассказывало ей о таком чудесном месте, как «Город», говорило о запахе выпечки и делилось грёзами о золотых листьях в осеннем парке. Лиса только хихикала. Монстр тогда услышал её смех в последний раз. Филину чудовище плакалось на ненавистного хозяина, но птица его даже не слушала и отправилась спать к медведю. Заяц испугался его глаз и убежал, но не далеко, как выяснилось. Лошадь пыталась задавить копытом, но сама поперхнулась подковой. Охотник вовсе выпустил в него дробь, но монстр взаимно накормил человека свинцом. Как и священника, что тыкал в него распятием.

Все его недооценивали, боялись, сторонились. Он никому не нравился...

И никому не был нужен.

Наш герой пробегал от одной жертвы к другой. Тягостно мяукал и, скуля, тёрся чёрной шерстью о кору засохших деревьев – они тоже погибли, остались только их скелеты: страшные безжизненные коряги, торчащие из земли.

Нашему герою было одиноко. И очень холодно где-то глубоко внутри – будто замёрзла душа. Хотя, он даже не знал, есть ли она у него.

Он бродил по проклятому лесу, под лапками хрустели то жухлые листья, то чьи-то кости, за хвост зацепилась паутина с мёртвыми пауками. Наверное, Вы уже догадались, дорогой читатель, что наш герой – кот. Брошенный на растерзание ужасу вечной скорби.

Он дошёл до знакомой поляны. Пять коряг будто отступили на шаг от центра своеобразной пентаграммы, что знаменовался широким деревянным срубом. Кот запрыгнул на пенёк, огляделся. Никого нет. Одна пустота и туман с тусклой полоской жёлтого света от его блестящих глаз. Ветер колыхал чёрную шерсть на его остывшем тельце.

Как же ему хотелось прижаться к кому-то, спрятаться в чьих-то объятьях, приласкаться и, мурлыча, слушать чужое сердцебиение... От несбыточности светлой мечты ныли старые швы и шрамы. Он бы точно заплакал, если бы тот, кто сшивал его по частям, не испортил слёзные каналы. Кот, грустно мяукая в небо, свернулся клубком, закрыл хвостом глаза и уши. Ему было больно. Что-то выло внутри, стонало гулко, как ветер в тёмных пещерах с мёртвыми стрирогами. Этой ночью кот стал олицетворением тоски.

Пенёк, на коем он лежал, был окроплён кровью. Его кровью. Именно здесь более полувека назад Некромант проводил свой безумный эксперимент. Тушка кота была привязана за лапки к противоположным сторонам «алтаря друидов». Он был распят, как подопытная крыса, выпотрошен и раскроен на лоскуты. Свечи вокруг горели синим пламенем. Маг в чёрном балахоне перебирал внутренности по склянкам, что-то шептал, делал заметки на страницах гримуара и, примеряя органы, отрезал нить. Он создавал своё «чудовище Франкенштейна», вставляя в кошачье тело лисиное сердце, желудок козы, лёгкие птицы. И делал это увлечённо, будто рисовал. Нет, будто танцевал со смертью!

Некромант был самоучкой, и, скажем откровенно, у него было не так много удачных экспериментов. Он был силён в чём угодно: в музыке, фехтовании, литературе, в обольщении женщин и мужчин. Он был превосходным танцором, лектором, врачом, магом и аббатом, но в некромантии он изрядно проигрывал, даже если взять в расчёт то, что он был единственным некромантом в Подлунном мире.