Путешествие за вкусняшками (1)

Глава 3

Чутьё подсказывало Пушку, что свою колбаску теперь лучше не оставлять без присмотра. Её будоражащий аромат разносился по вагонам, и чуткий кошачий нос непременно пронюхает, где она лежит. Так и вышло.

На очередной остановке Пушок сделал вид, что уходит погулять, а сам спрятался и присматривал за своим багажом. И увидел, как из-за угла высовывается белая лапка и ловко ныряет в его чемоданчик. Хвать колбаску, и тут же исчезла.

- Мяу!!! – громко возмутился Пушок, выскакивая из своего укрытия. Но воришки уже и след простыл.

«Ну уж нет, – подумал Пушок, – я пойду по запаху моей колбаски, от меня не скроешься!», – и побежал по вагонам.

Запах колбаски привёл его в самый последний вагон, к самому последнему местечку. И там, под нижней полкой, укрывшись за большими чемоданами, кто-то шумно уплетал его колбаску.

- Эй ты, а ну-ка выходи! – сказал Пушок возмущённо. – Какое нахальство - стащить и кушать мою колбаску!

Из-под полки метнулось что-то беленькое и выскочило через открытую форточку наружу. Пушок выпрыгнул следом, но никого не увидел. Зато продолжал улавливать слабый запах своей колбаски.

- Ну конечно! – сказал Пушок. – Я знаю, где ты прячешься! – Пушок нырнул прямиком в сугроб и нащупал там что-то мягкое. – Теперь не улизнёшь!

Из сугроба, отфыркиваясь, выбралась кошечка - такая же беленькая, как снег. Она дожевывала колбаску Пушка и сверкала синими глазками.

Некоторое время Пушок и беленькая кошечка смотрели друг на друга. Пушок размышлял, ни задать ли нахалке взбучку, а кошечка продолжала себе жевать колбаску и, на всякий случай, выпустила когти.

- Ну, чего тебе? – чуть обиженно спросила воровка. – Жалко какой-то там колбаски для голодной кошечки, что ли?

- Почему это, голодной? Недавно ты стащила и, наверняка, скушала особую колбаску Фырсия! Очень большую и жирную колбаску! А теперь стащила и мою. А я, между прочим, путешествую за вкусняшками, и своей колбаской не собирался делиться!

Кошечка дожевала колбаску, облизнулась и зевнула. Ну, конечно, накушалась и теперь захотела вздремнуть.

- Ничего я не стащила, – лениво ответила она. – Этот твой Фырсий – он ведь лавочник, и получил свою плату. А у тебя я одолжила лишь кусочек, и ты, может быть, потом получишь что-нибудь взамен. Хоть я и сержусь на такое обращение с твоей стороны, серый котик. Но сперва посплю немного, пожалуй.

Кошечка свернулась клубочком прям в снегу и закрыла глаза. Пушок задумчиво глядел на неё. Кошечка приоткрыла один глаз и спросила:

- Ну? Чего ещё надобно?

- Мяв, кошечка. Я тут подумал, а вдруг ты кошечка Зима? Ну очень уж похожа на неё, и снежка совсем не боишься…

- Сказки для котят! – фыркнула кошечка в ответ. – Даже если кошечка Зима и существует, то кушает она снежок. А я колбаску люблю. Нюшей меня зовут.

- Мяу, Нюша, если ты здесь будешь спать, то паровозик убежит без тебя. Слышишь, он уже фыркает, разогревается.

- Потом его догоню, – махнула хвостиком Нюша, и снова зевнула. – С таким полным животиком мне всё равно в окошко не запрыгнуть. Пусть себе бежит.

- Ну уж нет! – не согласился Пушок. – Раз уж ты не кошечка Зима, то спать в снегу тебе нельзя. Сама не заметишь, как замёрзнешь. Я тебе, пожалуй, помогу.

Пушок приволок длинную палку и приставил её к вагону. Нюша нехотя взобралась по ней - животик у неё и впрямь был круглее круглого. А в форточку Пушок её за холку втащил.

- Вот теперь уж и поспи, обжора, – сказал Пушок. – Потом потолкуем о том, чем ты мне уплатишь за колбаску.

Нюша ничего не ответила, забралась под полку и тут же засопела.

«Ну и ну, – подумал Пушок. – Как странненько всё обернулось. Кажется, мне тоже не помешает вздремнуть. Да и кушать уже хочется…»

И Пушок побежал в свой вагон, отыскал в чемоданчике ломтик колбаски, до которого не добралась пронырливая лапка Нюши, и с удовольствием его скушал. А затем уснул крепким сном под мерный перестук колёс. А паровоз бежал себе дальше по заснеженным просторам вперёд, в тёплые края.