Путешествуя по мирам

Одногруппники

Умбра жженая закончилась в самый неподходящий момент, и осенний натюрморт потерял свою привлекательность. Остатки сиены не могли спасти ситуацию.

Пашка с психом бросил кисти на табурет, опрокинув по неосторожности ведёрко с болотной водой. Настроение упало ниже плинтуса.

– Когда мы вернём долги? – ворчала в соседней комнате безработная жена.

Пашка бросил рабочее место и стремительно вышел из дома, лишь бы не слышать очередное нытьё. И какой чёрт помог ему отучиться в художественном и потратить студенческие годы на бесперспективные, да ко всему прочему безумно дорогие краски? Где был в тот момент ангел-хранитель?

Ничего, кроме рисования, Пашка в этой жизни делать не умел. А потому, когда последние покупатели забыли дорогу в его скромную мастерскую, дело пришлось закрыть из-за неподъёмной аренды. И теперь не так давно отучившийся Павел, которому прочили настоящую славу, оказался никому не нужен.

Кленовый лист скрыл пласт слякоти, и Пашка поскользнулся. А когда неудачливый художник, отряхнувшись, встал на ноги, его взгляд нечаянно зацепился за яркую вывеску: «Требуется скульптор». Ну, конечно! Это ли не счастье? Пары по скульптуре всегда казались Пашке самыми интересными, и, окрылённый надеждой, он побежал вслед за мечтой.

Адрес Пашку порадовал, ведь здесь его встретило красочное современное здание, которым можно было любоваться и любоваться.

– На собеседование? Подождите хозяина, – мило улыбнулась администратор и вернулась к своей работе.

Ожидание казалось бесконечным. Удручал неизвестно откуда появившийся костлявый паренёк, на фоне которого он, Павел Степнов, со своих двадцати восьми чувствовал себя умудрённым опытом профессионалом. А потом в холл вошёл Ванька Косоглазый – тот ещё неудачник и по совместительству Пашкин одногруппник. «Он-то мне точно не конкурент», – подумал Степнов и гордо задрал подбородок, хотя гордиться ему было нечем.

– Иван Сергеевич, – защебетала администратор, – к вам на собеседование.

Ванька… Нет, уже не Ванька, а Иван окинул помещение быстрым взглядом и нахмурился, заметив Степнова. Его же он и вызвал в кабинет первым, чтобы скорее избавиться от неприятных гостей. У Пашки подогнулись колени. Он вспомнил как жесток был с Ванькой в юности: презирал его талант, бедность и нескончаемое трудолюбие.

– Я хороший мастер, – осторожно начал Пашка.

– Знаю.

– Тот паренёк меня не превзойдёт. Несчастный студент. Видел?

– Видел.

– Возьми меня к себе.

Иван перестал разглядывать пейзаж за окном и повернулся к бывшему одногруппнику, с которым когда-то мечтал завести крепкую дружбу. Он хотел сдержаться, не показывать боли, но в итоге, посомневавшись, решил высказать наболевшее:

– Вспомни, когда ты кутил на состояние родителей, не думая о будущем, я работал, как проклятый. Просил тебя помочь, но ты говорил, что художник должен быть бедным. Чушь. Всё зависит от нас самих. Я из нищеты выбрался. А ты… пользуйся своим же советом – помни: художник должен быть голодным.

Стремительным шагом Иван вышел в коридор и сообщил, что принимает ожидающего паренька на работу, так как видит в нём потенциал.

Потерянный Пашка не желал ничего больше слышать и выскочил на улицу, как ошпаренный.