Путеводитель по Туманному Острову

Глава 5

Уже сидя в гостиничном номере и пытаясь уместить на узкой батарее разом и промокшее до нитки пальто, и ботинки, я думал о том, что надо было спросить миссис Рейчел, навещал ли библиотеку дед в день своей смерти. Почему-то (наверное, за отсутствием других объяснений) я был уверен, что так и было. По словам женщины, дед всегда оставлял свои записи прямо на столе, чтобы, вернувшись в следующий раз, тут же начать с того же места, где и остановился. Я вдруг почувствовал нарастающий писательский зуд и пожалел, что оставил печатную машинку на Абертолле.

Номер, в котором и были только что вешалка, кровать, тумба да умывальник, обошелся мне в совершенно несусветные сто двадцать ев (девяносто за ночь, тридцать за уже съеденный ужин и последующий завтрак), но сейчас я был даже рад, что отпала необходимость возвращаться в “Рябиновую усадьбу”. Еще в десятку обошлись услуги прачечной, и я, скрепя сердце, тоже решил к ним прибегнуть, поскольку моя одежда двухдневной носки выглядела уже совсем неприличной. Хотя бы сменное белье у меня было при себе, так что теперь я расхаживал в по номеру, обернутый в простыню, как в тогу, наподобие древних каэльских мудрецов, проповедующих восхищенным ученикам на пристанях, и пытался сам себя убедить в правильности моего решения.

На паром до Бэйнона я тоже уже опоздал, слишком долго провозившись в библиотеке. Зато теперь можно было не спешить. Не забыть бы завтра с утра позвонить в академию. Возможно, придется сказаться больным, чтобы отпроситься на день-два. Или даже на всю неделю… Впервые за долгие месяцы я вдруг ощутил что-то вроде воодушевления и искреннего любопытства.

За дверью послышалась возня. Что-то она зачастила в последнее время. Гвен и раньше приходила осенью чаще, чем в другое время года, но чтобы второй раз за день…

– Убирайся, сколько можно повторять! – крикнул я без особой надежды, что это сработает. Никогда не срабатывало, если уж честно.

– Прошу прощения? – глухо донесся из-за двери возмущенный голос. – Так-то вы приветствуете вашего земляка?

Подскочив к двери, я распахнул ее. На пороге стоял тот самый длинноволосый незнакомец в сером макинтоше, которого я встретил на площади в Абертолле. Тот, что предсказал и ливень, и задержку автобуса.

– А вы здесь откуда взялись? – спросил я.

Он вместо ответа смерил меня долгим взглядом. Сейчас, когда он стоял во весь рост, он был почти на голову выше меня, что позволяло ему смотреть свысока не только фигурально. Чем он и занимался, рассматривая мой неподобающий для светской беседы наряд.

– Молодой человек, вам кто-нибудь говорил, что вы ужасно воспитаны?

Да, говорил. Моя мать. Только потом она умерла и заниматься моими манерами уже было некому. Но ему это озвучивать я, конечно же, не стал.

Не дождавшись от меня ответа, он вручил мне тяжеленный сверток плащевой ткани и, гордо подняв подбородок, молча удалился. Я постоял ещё, глядя ему вслед, пока он не скрылся за поворотом коридора. Закрыв дверь я отнес сверток к кровати, развернул и удивленно выдохнул. Это была моя печатная машинка. Мой “Тайпер-19”, который пережил со мной столько бессонных ночей за работой, творческих кризисов, выстраданных потом и кровью первых писем издательствам, когда я искал, куда пристроить свою первую книгу. Я благоговейно провел кончиками пальцев по клавиатуре. Какое счастье, что машинка опять со мной, и как своевременно! Так, минуточку…

Я вскочил и бросился обратно к двери. Сам не знаю, зачем – незнакомец уже должен был быть далеко. Как он нашел меня? Как узнал, что мне нужна была моя машинка? Какое право, в конце концов, он имел вламывается в дом деда, и брать оттуда чужие вещи?! И кому теперь задать эти вопросы? В расстройстве и злости на самого себя я с грохотом захлопнул дверь.

Переставив машинку на тумбу, я уселся на кровать, снял очки и устало потер глаза. Первый порыв сесть за дедовы записи и начать набело писать то, что он оформил пока только в черновом виде, испарился. На его место пришли раздражение и мигрень. Я на ощупь нашарил в сумке пузырек с пилюлями и вытряхнул пару на ладонь. Вернее, попытался. Не веря своим глазам, я тряхнул пузырек сильнее, с тем же результатом. Он был пуст. Я со стоном швырнул его обратно в сумку и повалился на кровать.

Я точно был уверен, что покидаю Бэйнон с запасом таблеток на неделю. Мог ли я обсчитаться изначально? Маловероятно, я купил новый лишь на прошлой неделе, в четверг. Могли ли они высыпаться куда-то в сумку? Я переворошил все ее содержимое, но не обнаружил ни следа пилюль. На всякий случай сунул руку в карманы пальто, но нашел лишь остановившиеся часы и россыпь осыпавшихся с грозди рябиновых ягод. Значит, было только одно объяснение. Каким-то образом за пару дней, незаметно для себя я принял все таблетки, причитающиеся мне на неделю. Последствия меня не сильно беспокоили. А вот застрять на островах без них… Рецепт я оставил у себя дома, на Бэе. Мне и в голову не могло прийти, что он мне понадобится. Да я и не предполагал задержаться здесь дольше, чем на два дня…

Я встал и подошел к окну. Дождь снаружи продолжался, уличные фонари отбрасывали яркие пятна на мокрую мостовую. Теплым светом горели проемы окон дома напротив. В тетради деда про Тьюд было не так уж много записей – всего-то легенда о каком-то древнем культе, поклонявшемуся многие века какому-то глубоководному зверю или огромной рыбе, которую почитали за божество. Отсюда пошло и увлечение морской тематикой в архитектуре (тот самый фонтан с рыбами, например), и страсть к водным видам спорта. Виденный мной днем обломок скалы, торчащий из воды, дед называл “Ребро Великой Рыбы”. Действительно, было похоже на изогнутую тонкую кость. Если хотя бы предположить, что Великая Рыба существовала и это была часть ее скелета – бред, но мы ведь только предполагаем – то какого же размера была вся рыба целиком? Размером с весь Тьюд, не меньше.