Путеводитель по Туманному Острову

Глава 9

Давным-давно, когда земля была юна, человечество только приучило огонь, а те, кого потом позже назовут богами, были просто капризными духами лесов и гор… Так вот, давным давно жили три брата. Змей, Олень и Ворон.

Змей был младшим из них. Спокойный, задумчивый, склонный больше к созерцанию, чем к деянию, он правил морями и проливами, окружавших Туманный Остров, был добр или хотя бы терпелив к людям, добывающих пропитание в его владениях. Гневался он редко, но бурно, уж если впадет в неистовство, то берегись. Рыбаки и прибрежные жители, быстро изучив его характер, исправно молились, приносили дары и не брали рыбы больше, чем могли съесть или обменять на другие товары у соседей.

Я открыл глаза. Передо мной на соседней лодки сидел Освальд, задумчиво глядя на море. Я все-таки задремал и мы успели добраться до Уиндема, и лодка теперь покачивалась у самого берега. Спина болела от сна в неудобной позе, я все-таки не птица и спать на жердочке не привык. Анабелль, к слову, нигде не было видно.

– Средним братом был Олень, – подождав, пока я потяну занемевшие мышцы и проснусь окончательно, продолжил Освальд. – Он выбрал себе царство лесов и полей, любил тихие прогулки среди природы, которые сменялись веселыми празднованиями. Любил пошутить, любил гостей, в сочетании эти две его страсти доходили иногда до крайности, временами – до трагедии. Звери и лесные духи с радостью откликались на его приглашения, после которых местные жители еще долго рассказывали друг другу сказки о странных разноцветных огнях над лесом, бродящих в похмелье призраках, пристающих к прохожим с вопросами, где он оказался и какой сейчас год.

– Веселый парень, похоже, был, – проворчал я, догадываясь, к чему он клонит.

Освальд кивнул совершенно серьезно.

– Да, веселый и вобщем-то незлобливый, хотя иногда его шутки и розыгрыши доходили до жестокости. Когда два других его брата ссорились – а происходило это регулярно – всегда старался их помирить. Сами знаете, как это бывает в семьях.

Я знал. Даже между нами с Гвен – настоящей Гвен – время от времени случались ссоры, такие яростные, что, казалось, уже ничто не будет по-прежнему. И все же мы всегда мирились.

– И носил он черный плащ и корону из оленьих рогов?

– Корона была, это правда. Но черный цвет он терпеть не мог. Говорил, – он ухмыльнулся, – что он наводит на него тоску, и оставил черный плащ своему старшему брату. Ворону.

Ворон даром что был самым старшим. Ему не досталось ни мудрости Змея, ни веселого нрава Оленя. Казалось, он уже родился старым, ворчливым и всем недовольным. Ему не нравилось, что у младшего брата такие обширные владения – куда ни кинь взгляд, всюду расстилалось море. Он издевался над пестрыми нарядами среднего и завидовал тому, как легко тот обзаводился друзьями. Он считал несправедливым, что ему досталось царство облаков и небесной выси, где никогда ничего интересного не происходило.

– Вы ведь знаете поэму “Тихие воды”? – спросил Освальд.

Я скривился, вспоминая мое последнее занятие в академии.

– Конечно. Про Змея, наславшего бурю на рыбацкую лодку.

– Само собой, – проворчал Освальд. – И тут подсуетился, всю славу отобрал. На самом деле бури и шторма, описывающиеся в “Тихих водах”, были последствием буйства не одного Змея. Это была лишь одна из многих других ссор, случившихся между младшим и старшим братом, когда последний опять решил урвать себе кусочек морских владений.

– Как это?

– А вот так. Имейте в виду, я этим не горжусь, но сделанного не воротишь.

Змей ревностно охранял свои территории. Это было просто – ведь рыбы и русалки мигом ему докладывали, где в очередной раз начинал пакостить Ворон, подговаривая прибрежных жителей поклоняться ему самому. “Мои крылья могут нагнать попутные волны, так что ваши лодки будут плыть быстрее других”, – хвастался он, – “Или прогнать тучи, чтобы был только ясная погода. А мой зоркий глаз с высоты видит, где кроются подводные рифы, а где проплывают косяки самых жирных рыб”. Кто-то и правда верил его обещаниям, но Змей мигом ставил все на свои места, показывая, кто тут настоящий хозяин морей. Ворон, обиженный, улетал, но всегда возвращался вновь.

– Однажды Ворону пришла в голову мысль. Как я уже сказал, он был не особо умным, а главное, никогда не размышлял о возможных последствиях. Но он решил – раз Змей каждый раз вмешивается в мои планы, стоит мне только попытаться склонить людей на свою сторону, значит, нужно от него избавиться. Нет-нет, убивать своего брата он не собирался. Всего лишь усыпить на срок достаточно долгий, чтобы люди устали безрезультатно взывать к морю и обратили свой взгляд в небо.

– Мне не нравится, к чему все идет, – признался я.

Освальд печально усмехнулся.

– А вот Ворон прямо загорелся своей идеей. Он долго бродил среди людей, приняв их облик. Общался с алхимиками, мистиками и волхвами. Конечно, можно было просто обратиться за советом к Оленю, но тот бы его раскусил. Прошло, наверное, не меньше нескольких десятилетий, пока Ворон не нашел идеальный способ усыпить брата.

– И что это был за способ?

– Пение девоптиц, конечно. Ну, в сочетании с кое-каким зельем, – уклончиво ответил он. – Формально уже тогда девоптицы принадлежали миру Оленя, поскольку обитали среди деревьев, лишь изредка поднимаясь в воздух. Они очаровывали неосторожных путников и усыпляли их своими чудными голосами, чтобы затем пожрать.