Путеводитель по Туманному Острову

Глава 10

Я вновь был на Кладбищенском острове. Майк, пробормотав только “Не люблю я эт мест, дрожь пробирает”, высадил меня у самого берега и пообещал вернуться через час. Пока мы плыли, я смог выяснить, что послала его за мной никто иная, как Анабелль. Я даже не удивился, хотя немного разочаровался. Наверное, втайне я рассчитывал, что Освальд донесет меня сам, расправив свои гигантские крылья и подхватив в когти – но стоило мне только представить, как меня несет в облаках, а под ногами блестит водная гладь, упасть на которую будет очень больно, как я тут же передумал. Нет уж, лучше по старинке, на лодке.

С похорон деда прошло три месяца. Все также четыре могилы, стояли бок о бок, все с теми же надписями.

Линда Оуэн. Бабка, о которой я по-прежнему ничего толком не знал, кроме того, что она была по меркам абертолльцев чужачкой, которую терпеть не могли. Настолько, что отговаривали деда от этого брака. А значит, чужаками были мы все – я, Гвен и мама. Не удивительно, что она поспешила выйти замуж, лишь бы сбежать отсюда.

Мама. Эмили Оуэн, в девичестве Грин. Надеялась ли она в последний миг жизни, что в ней проснется кровь Ворона и она вдруг расправит крылья и взлетит ввысь, вместо того, чтобы рухнуть вниз со скалы? Сильно сомневаюсь, нет, даже надеюсь, что в тот момент она плохо понимала, что происходит, и ничего не чувствовала.

Гвендолин Оуэн. Теперь я уже был уверен, что могила стоит пустая. Подозревал я и то, что где-то под рябиной тлеют кости того существа, что вернулось из леса много лет назад. Проверять и то, и другое я не собирался.

Наконец, последняя могила. Грэм Оуэн. Тот, кто воспитывал меня, когда я останусь один. Тот, кто ни слова мне не сказал, когда встретил древнее божество в человеческом обличии, ссужавшее ему деньги несколько лет в обмен на написание “Путеводителя по Туманному Острову”. И я могу понять, почему не сказал – я бы точно не поверил, услышав подобную историю. Я и сам, стоя чуть ли не по щиколотку в грязи, среди тишины надгробий и обелисков, никак не мог связать воедино уже ускользающие воспоминания недели (двух, если уж на то пошло) и понять, как так получилось, что я и сам увяз в этих… сказках. Три брата, древний хранитель моста, Великая Рыба под Тьюдом, катаклизмы из-за храпа и сонного ворочанья гигантского морского Змея. Отели с призраками и для призраков. Девоптицы и женщина с тремя лицами. Русалка, коротающая вечера в компании ржавеющих рыцарских лат. Нет, даже для сказки это звучало бы слишком бредово.

И тем не менее, вот он я, прошедший весь путь по маршруту Туманного Острова, составленного моим дедом. Я все еще не знаю, что случилось с моей сестрой, где находится Холлоуэй и уж тем более как помочь Ворону вновь обрести своих братьев. Я в конце-концов всего лишь какой-то там пра-пра-пра и еще много раз “пра”. Сто седьмая вода на киселе. Это вообще не должно быть моей заботой.

Я все еще могу вернуться на Бэй. Вернуться в академию, продолжить преподавать и писать свои книги. Продать дедов дом на Абертолле. Возможно даже стоит пойти к аптекарю и вновь начать принимать таблетки – и перестать, наконец, видеть всю эту чепуху. Сидел бы в своей маленькой теплой квартирке, смотрел бы на дождь за окном и жал бы конца света. Будь я персонажем книги, как пошутил как-то Освальд, уверен, именно так моя история и окончилась бы.

Я развернулся и пошагал прочь, уверенный, что больше никогда ноги моей не ступит на Кладбищенский Остров.

Майк уже ждал меня у причала, покачиваясь на волнах.

– Куд теперь? – спросил он.

– Куда ж еще. На Бэй, – вздохнул я.

– Как скажете, – ухмыльнулся он. – Денег эт девчонка дала будь здров, так чт хоть на Бэй, хоть на сам Малиссам вас отвезу. Ну, Бэй так Бэй.

Я уже привычно устроился на передней скамье, устроив сумку у себя на коленях. Где-то там впереди меня ждал Бэйнон, и чем ближе мы подплывали, тем больше портилась погода. Я поднял воротник пальто, чтобы хоть немного уберечь уши от задувающего ледяного ветра.

– Скажите, Майк, – крикнул я ему. – Я где-то слышал, что на Брансоне часто бывает северное сияние, а после него на землю сыплются драгоценные камни, как дождь. Это правда?

Он расхохотался.

– Сияние – чист правда, приятель. Что до кмней... Думайте, я б счас катался туд-сюда на лодке, если б по земле вот так вот брилльянты валяльсь?

– Не знаю. Может, вам просто нравится вода.

Он издал еще один смешок.

– Так-т оно так. Люблю воду, люблю море. Но драгценные камни… – он покачал головой. – Эт еще дед мой рассказвал, мол, так и было. Так он с голвой не дружил, что с него взять. Мож, кто что и нашел, оттуд и пошли сплетни. И погворка наша.

– Про то, что не надо считать звезды по отражению в воде?

– Ага. Раньш ж как считалсь – звезды указывают, где сокрвища с утопших кораблей лежат. Мол, много звезд – значт, там и искать над. А эти, – он скривился и мотнул головой куда-то в сторону, – Прознали, так начли подкрауливать. Скольк наших под воду утащили, и не сосчтать.

– “Эти”? – переспросил я. – Те, о блеске глаз которых предупреждается в поговорке?

– Ну.

– И кто они? Фейри?

– Да ну, какие фейрь. Кто ж их под вод-то затащт. Не, я про тьюдцев.