Путеводная Звезда северного Дракона

Глава 2

— Кто заберёт? Почему? — Я спрыгнула вниз, пренебрегая лестницей. — Санна… Санна, успокойся… Мастер Гао, можно ей стакан воды…

Рассказ сестры вдребезги разбил мою надежду не только на отдых, но и все задумки на дальнейшую жизнь.

Оказалось, что перед тем, как сбежать от нас, отец заложил дом. Молодая любовница требовала подарков и жизни в столице. Утром к матери пришёл заимодавец — глава гильдии кузнецов, — показал бумаги и заявил, что если не расплатимся с ним через месяц, маме с детьми придётся выселяться, потому что дом перейдёт ему. Он, дескать, человек добрый, понимает, что на дворе зима, на улице не переночуешь, поэтому любезно пришёл предупредить заранее.

— Сколько лет отцу вашему исполнилось? — спросила тетушка Фа́ра, которая пришла из кухни на звуки плача.

— Сорок пять, — ответила я, едва шевеля губами. Слишком много навалилось на меня в последнее время.

— У-у-у… Они все в этом возрасте кобелятся. Деньги промотает — вернётся, — заявила кухарка.

Я вскинула голову и сжала кулаки.

— Нет! Пусть только попробует!

— Ой, не зарекайся, девочка. Кровь родная как-никак, — махнула рукой Фара.

Но я упрямо покачала головой. Никаких родственных и тёплых чувств к человеку, который разбил нашу жизнь, я больше не чувствовала.

— Лиона, кто из родни у вас в городе есть? — спросил мастер Гао.

— Ту родню лучше не знать! — обиженно воскликнула Санна, опередив меня. — Дед с бабкой по отцовой стороне. Как свиньи живут, сколько им ни прибирай. С утра вина нажрутся…

— Санна, остановись, — приструнила я сестрёнку. — Тебе уже тринадцать. Должна говорить достойно и вежливо.

— Вот именно! Уже тринадцать, а работать никто не берёт! — насупилась сестра. По её щекам снова покатились слезы.

Мне вспомнились слова давешнего заказчика. Про уют в доме, про балы и красивые платья. Какие красивые слова из уст красивого мужчины! Только слова остались словами, а рядом со мной сидела мелкая, которая не о платьях мечтала, а о работе. Я взяла сестрёнку за руку, погладила её исколотые иголками пальцы.

— Санна, у тебя и так дел полно. Мама еле ходит, дома всё на тебе держится. Если работать пойдёшь, кто за Шейном присмотрит, кто еду приготовит… Ты умница. Всё хорошо будет, вот увидишь. Я что-нибудь придумаю.

“Выкручусь. Я смогу. Надо только успокоиться, подумать, и выход обязательно найдётся”, — привычно успокаивала я себя. Нет, я бы с удовольствием поныла и поплакала, но, как показали пять лет жизни за чертой, толку с этого было меньше, чем ничего. Разве что мастер Гао совет даст. Но сейчас даже он, наш мудрый распорядитель, молчал, уставившись в дубовую столешницу.

В таверне повисла тишина. Мастер Гао всё так же изучал стол. Санна привалилась ко мне, я обняла её и гладила по волосам. Тетушка Фара поджала губы и укоризненно качала головой. Вдруг она стукнула ладонью по столу.

— Гао, старый ты пень!

Мы все, включая распорядителя, подпрыгнули от неожиданности.

— Что смотришь, как петух в кастрюлю? Ты у нас по бумагам делец, вот и сходи в город к кузнецу этому. Узнай, что и как…

— Фара, ты что, решила место работы сменить? — с негодованием прикрикнул на кухарку мастер Гао. Я впервые видела нашего распорядителя таким. Невозмутимое лицо ожило и помолодело. Сейчас наш мудрый дедуля казался мне ровесником шестидесятилетней Фары. — Забыла, с кем разговариваешь? Вычту половину жалованья!

— Я тебе половину пирогов вычту, да четверть жаркого! Или скажешь, что я не права? — сказала Фара неожиданно ласковым голосом. — Признайся уже, что сам собирался сходить. На место поставить того “доброго” человека да помочь ему проценты по ссуде посчитать.

— Конечно, собирался! — всё ещё недовольно, но уже гораздо тише ответил мастер Гао. — Но сначала надо Санну покормить да сладких булочек для малыша Шейна собрать.

От неожиданной заботы и помощи я растрогалась так, что в горле стоял ком. Хотелось расцеловать и тетушку Фару, и мастера Гао за то, что они поселили в моём сердце надежду.

Я боялась разреветься при сестрёнке, поэтому говорить ничего не стала. Поднялась и молча поклонилась им обоим.

Когда мастер Гао и Санна ушли, кухарка поставила передо мной чашку.

— Твой любимый дан, — сказала она. — В меру крепкий и не сильно горячий.

— Спасибо, тётушка Фара. Не знаю, как вас благодарить…

— А есть за что? Вспомни, как сама с людьми поступаешь. Иди уже наверх. Скоро охламоны наши повалят, тут не отдохнёшь.

Она была права. Скоро трактир заполнится скучающими слугами и подручными тех, кто ушёл с проводниками на поиски своей силы. Жаль во мне не было ни капли Изначальной крови, и добыча не имела для меня никакой ценности. И перепродать её было нельзя. Чужая добыча не ценнее речной гальки, силы она тебе не даст, будь ты хоть единородным братом короля. С одной стороны, я считала это справедливым, с другой — жалела, что нельзя зарабатывать, принося добычу в Поселок. Водить отряды очень утомительно. Особенно когда ты женщина. Полпути пройдёт, пока всерьёз воспринимать начнут.

Я села за свой стол наверху, обняла ладонями горячую чашку и закрыла глаза, вдыхая насыщенный, горьковатый аромат да́на. Успела соскучиться по нему. В Лесу лишним запахам не место. Чем ты незаметнее, тем больше шансов выжить, так что шарики дана я с собой брала, но заваривать не заваривала.

Я вытянула ноющие от усталости ноги и пригубила бодрящий напиток. И часа не прошло, как радовалась тому, что заказ сорвался, а теперь была рада пойти конюшни чистить. Я снова вспомнила слова незнакомца о кухне и люльке, и внутри всколыхнулись злость и обида. И на отца, и на всех мужчин, которые в последние годы отравляли мою жизнь.

— Что б его. “Нет, это нам не подходит!” — язвительно передразнила я заказчика. — Взаимно, ваше высокомерие! Вы мне тоже не подходите. Разве что за двойную плату. Нет, тройную!

Я допила дан, убрала за собой, чтобы тётушке Фаре не пришлось подниматься, и вышла из таверны. Я носила штаны, моё лицо закрывал капюшон куртки, но всё равно вслед раздавались свист и непристойные предложения. Что поделать, в Посёлке постоянно появлялись новые лица, которые не знали, что с Лионой Стан лучше не связываться.