Путеводная Звезда северного Дракона

Глава 6

Если бы у меня был выбор, я бы отказалась от этой работы. Но выбора не было, придётся вести в Лес самый странный отряд, который у меня был.

Магические камни и кристаллы, волшебные растения, дающие людям с Изначальной кровью силу, в Поселке от греха подальше называли добычей. Считалось, что духам Леса ни к чему слышать лишнее. Но трусишка-самоучка, то есть я, об этом не знала. Ошалев от голода и страха перед второй зимовкой в дырявой хижине, я сунулась в Лес, чтобы найти голубой цветок для герцогини.

Женщины-маги среди Искателей были редкостью, тем более такого высокого ранга. Открыв рот, я разглядывала роскошные заколки в пышной причёске герцогини, поэтому не сразу поняла смысл её разговора с проводником. Я стояла довольно далеко от кареты, но благодаря обострившемуся слуху чётко слышала каждое слово. Герцогине был предсказан голубой пион, и она была готова заплатить за находку огромные деньги, но проводник отказывался. Соваться в Лес летом охотников не было. Поэтому он вернулся в город, к семье, а я пошла искать пион.

Дрова в Печке разгорелись, я сняла куртку и разгладила на коленях договор. На этот раз добычу звать не придётся, я точно знала, где находятся россыпи камней, которые я назвала огоньками. Но в тот, самый первый раз в Лесу, я плакала от страха и еле слышным шепотом звала голубой пион. Умоляла его вырасти поближе к Посёлку, просила быстрее найтись. Я ползла по лесу как улитка. Медленно, слушая каждый шорох, надолго замирая, если чудилось что-то необычное. И Голубой пион услышал меня! В воздухе раздался тонкий звон, листья папоротника расступились, открывая моим зарёванным глазам кусочек голубого неба среди яркой зелени. Тщательно запомнив дорогу, я вернулась в Посёлок и рассказала герцогине о цветке. На следующий день мастер Гао нашёл более сговорчивого проводника, Пион обрёл свою хозяйку, а со мной поделились деньгами за заказ.

Так я узнала один из секретов Леса, который помог мне пробиться в проводники. Поэтому со мной Искатели находили добычу гораздо чаще. Но не всегда. Лесу нужно что-то от них самих, а что — я пока не узнала. Собственно, поэтому я не могла разбогатеть. Не могла отнести кристалл тому, кому он был нужен, и взять за это деньги! Добыча передавала силу только тому, кто сам уносил её из гнезда, в котором она появилась.

Лежанка на Печи прогрелась, вода в чане закипела, и я стала готовиться ко сну. Оттёрла черницу с лица, переодела пропотевшее в жарком доме драконов бельё. Взяла тарелку с ужином и забралась наверх. Вверху воздух в комнате прогрелся, но за столом сидеть было невозможно — по ногам тянуло холодом, сколько бы я ни заделывала щели.

Итак. С утра надо на поклон к мастеру Гао, чтобы прикрыл меня. Затем к драконам, проверить их подготовку к длинному походу. Ещё хорошо бы узнать об их умениях. О реальных, боевых, а не о тех сплетнях, которые ходили среди девиц Шёлкового дома. Надо знать силы отряда, понимать, на что можно рассчитывать, а на что не стоит. Я посмотрела в тарелку. Сыр, копчёный окорок и маринованные листья капусты исчезли. Пришлось спуститься за добавкой. Заодно заварила шарик дана. На ночь пить его не стоило, но я должна была вознаградить себя за переживания и за подвиг! Я получила заказ и ни один дракон с загребущими руками при этом не умер! Я ли не герой?

— Но почему Дан? Что за имя такое дурацкое? Чем только его родители думали… Дан… Дан это вот! — Я отставила тарелку на специальную полку — зимой я всегда ела наверху — и обняла ладонями горячую глиняную чашку. Вдохнула волнующий аромат. — Вот это — дан… А то, что я поведу к Пятиглавой, — это недоразумение!

Никто не любил дан так, как я. Точнее, так, как я его полюбила, получив обострившийся нюх. Раньше: ну дан, и дан. Приятный вкус с бодрящей горчинкой — цветы и орехи. Весной, едва лепестки цветов данира начинали увядать, их обрывали и сушили в тени. Осенью с кустов собирали бобы, обжаривали, перемалывали вместе с лепестками и делали из них шарики размером с лесной орех. После пары недель досушивания они могли долго храниться, а попав в кипяток, отдавали в воду свои целебные свойства. Так получался дан. Он прояснял ум и успокаивал душу. Самое то для проводников, вот только на яркий аромат напитка могла притянуться какая-нибудь нечисть, поэтому в походе его не заваривали, а разжёвывали. Но это было очень неприятное занятие. Почему-то в сухом виде шарики дана горчили почище полыни. Видимо, кипяток убирал горечь.

Я вдохнула горячий воздух над чашкой и закрыла глаза. Попав не по своей воле в Лес, я узнала истинную сущность дана. На меня пахну́ло свежим ветром, дурманящим запахом цветов, жаром сковороды, где румянились бобы данира, сладкими булочками, густым липовым мёдом и ещё чем-то незнакомым, волнующим. Запахи переплетались, то ускользали, то усиливались и пробуждали в душе веру в то, что всё будет хорошо. А ведь когда-то мне казалось, что не будет, что всё кончено.

В восемнадцать лет я была уверена, что поступаю правильно. Что по-другому нельзя, что выбора нет, я спасу маму и братика, и всё тут же станет хорошо, всё наладится! И только спустя четыре года поняла, что взвалила на себя чужую ношу, что отвечаю за чужие ошибки и поступки своей молодостью, своей жизнью.

Я привалилась спиной к дымоходу. Мышцы, натруженные весом скатки, тут же благодарно расслабились. Печь была моим единственным, зато надёжным другом. Я давала ей дрова, она платила мне теплом и уютом, защитой и поддержкой. Потрескивала поленьями, гудела пламенем, завывала ветром в дымоходе, когда я вываливала на неё свои радости и горести.

Мой бывший отец очень хотел мальчика. После пятого выкидыша лекари сказали, что мама не сможет больше иметь детей. Но они ошиблись. Когда мне было десять, родилась Санна, а ещё спустя восемь лет появился Шейн. Отец безумного гордился собой! Гордился тем, что не оставлял попыток завести наследника, а мать была счастлива, что наконец-то смогла выносить мужу сына. Я смотрела на всё это через цветные витражи своей первой любви и недавней помолвки, радовалась вместе с родителями и мечтала о том же. Мечтала, как рожу Митте детей, представляла, как мы будем их воспитывать и любить друг друга.