Путевые записки Потерянной

Глава 1

Туман пришел неожиданно. Вначале казалось, ничего необычного. В конце концов, осень часто не радует погодой. Вот только дни шли, а он все сгущался, постепенно, сантиметр за сантиметром захватывал все больше пространства. Никто не знал, что это. Тем не менее, паники не было. Большинство обитателей нашего городка прожили здесь всю свою жизнь, никогда не выезжая за его границы. Поэтому были уверены: что бы ни случилось, лучше оставаться на месте, “город нас защитит”. Только вот порой этому городу и самому нужна была защита.

Спустя две недели начались болезни, неизвестные нашему главному лекарю. И снова никакого беспокойства: “Во всем виноваты принесшие заразу торговцы! И вообще, все это ненадолго”. Но “ненадолго” продолжалось уже больше месяца. Наконец по городу пошли слухи, что с туманом все-таки что-то не так, и именно он является причиной болезней.

Первые симптомы не были такими уж серьезными. Сначала появлялась усталость — подумаешь, с кем не бывает. Но слабость с каждым днем усиливалась, так что человеку приходилось прилагать огромные усилия, только чтобы пошевелиться. Заканчивалось все всегда одинаково — больной засыпал, и уже ничего не могло его разбудить. Лекарь изо всех сил старался понять, в чем причина. Но стоит признать, для этого ему не хватало ни знаний, ни снадобий. Нам оставалось только ждать и надеяться, что болезнь нас не коснется.

Никто не знал, как она передается. Один из наших соседей заперся в доме, боясь заразиться. Запасов продовольствия ему хватило бы месяца на три. Хватило бы, если бы он тоже не заснул. Дети, бегая по улицам без дела и заглядывая в окна, обнаружили его лежащим на полу без движения. На следующий день своего положения он так и не поменял. У мужчины был уже взрослый сын, но тот не захотел присмотреть за отцом. Да и другим дела не было. От осознания этого, по телу пробегали мурашки.

С тех пор большинство единогласно решило, что чему быть, того не миновать. Поэтому и менять привычный порядок вещей не стоило.

Возможно, мы бы не стали себя так старательно успокаивать, если бы нам было куда идти. Допустим, некоторые все же решились. Собрали вещи и двинулись... куда? Любой из нас скорее бы потерялся в бесконечных пустошах, чем дошел до ближайшего города. А если прибавить, что из-за тумана видимость была намного хуже, чем просто плохая, мы не заметили бы этот город, находись он даже в ста метрах от нас.

Единственным шансом были торговцы, которые могли не сбиться с пути даже в таком густом тумане. Приезжали они нечасто — около двух раз в месяц. Только вот при последнем появлении купцы заявили, что ноги их в этом проклятом городе больше не будет. Возможно, нас действительно кто-то проклял. По крайней мере, некоторые были убеждены именно в этом.

Для меня же настоящим проклятием было только родиться здесь. Отделенные от всего остального мира километрами пустошей, мы всегда были вынуждены справляться со своими проблемами сами. Неурожайный год становился настоящей трагедией. Еду можно было купить у торговцев, только вот скромных сбережений хватало далеко не всегда — считалось, что нас “кормила” именно земля.

У моего отца был небольшой трактир, где обычно проводили выходные работники. Он никогда не приносил больших денег, но нам явно жилось не хуже остальных. Мы с матерью тоже часто работали в трактире: готовили и разносили еду, убирали в комнатах на втором этаже, встречали гостей. Из книг, которые давали хоть какое-то представление о внешнем мире, я знала, что по всеобщему мнению, такая работа не предназначалась для девушек моего возраста. Что ж, если и были у нашего города плюсы, то в том, что порой разрешалось плевать на общепринятые правила. Есть работа — работай. Все просто.

Обычно вечера в трактире проходили по одному и тому же сценарию. И ни туман, ни болезни не могли ему помешать. У нас были постоянные посетители, которые не пропускали ни одного ужина, хотя выбор блюд у нас был невелик: каша с запеченным мясом или суп и какой-то пирог. Несколько уже прилично выпивших работников по привычке оставались допоздна, уговаривали отца присоединиться к их компании. Он поначалу отказывался, но после недолгих уговоров громче всех пел песни под стакан крепкого алкоголя. Мать устало терла виски, и шла наверх: не могла смотреть на пьяного мужа.

Я обычно оставалась за прилавком, в случае если еще кто-нибудь придет (что бывало крайне редко). Отец, как правило, обслуживал своих приятелей сам.

Исключений из плана почти не бывало. Именно поэтому я так удивилась, когда в трактир зашел незнакомый мне мужчина. Торговцев не было уже месяц, да и не был он похож на торговца... Капюшон дорожного плаща закрывал часть лица, небольшой шрам проходил от подбородка до левой щеки, темно-карие, почти черные, глаза слегка прищурены, будто он плохо видел. Было уже поздно, и отец с оставшимися посетителями напевали какую-то народную песню за столиком в углу. Видимо, они были слишком увлечены, чтобы заметить новоприбывшего.

— Можно у вас переночевать? — спросил мужчина, подойдя к прилавку. Тонкие губы слегка скривились, когда он осматривал помещение.

— Один золотой, — ответила я, кидая обеспокоенный взгляд на отца. Что-то в этом незнакомце мне явно не нравилось. Пришел один, посреди ночи, в город, который совсем не пользуется популярностью у путешественников, да еще в такой туман. “Хватит себя накручивать”, — попыталась успокоить саму себя. Все на самом деле может быть довольно просто. Кто знает, куда он шел, просто заблудился и, к своей удаче, нашел хоть какой-то населенный пункт.

— За такой сарай и ползолотого будет много, — он снова скривился.

— А за оскорбления — два золотых. Другого места для ночлега вы здесь не найдете. Можете разве что постучаться в чей-нибудь дом. Но учтите, у нас не любят чужаков, — интересно, отец отругал бы меня за невежливость или похвалил за мастерство торговаться?

Мужчина сказал что-то настолько тихо, что я не могла разобрать слов. Но вряд ли эта была благодарность за предоставленный кров. А затем достал из кожаного мешка, прикрепленного к поясу, кошелек с монетами. Я еле сдержала возглас удивления. Денег хватило бы, чтобы выкупить целый трактир, и не один. Что ж, плата в золотой для него явно была не проблемой. Мне опять стало не по себе.