Пути, что мы не выбираем.

Глава 1. Волга, которая не хотела ехать

Глава 1. Волга, которая не хотела ехать
Я всегда считала, что жизнь должна быть под контролем. Как картина в галерее: правильный свет, правильная рама, правильное место на стене. Никаких случайностей, никаких пятен краски вне холста.
Поэтому когда нотариус позвонил и сухо сообщил о наследстве от тёти Лидии — женщины, которую я видела всего два раза в жизни, — я восприняла это как досадную помарку на идеально белом листе.
Старый дом в деревне под Псковом. Полуразрушенный, по словам нотариуса. Плюс какая-то земля и "личные вещи". Я уже мысленно прикидывала, сколько будет стоить доверенность на продажу всего этого хлама, когда услышала главное:
— К сожалению, Катерина Александровна, по завещанию вы обязаны лично приехать и вступить в права в течение месяца.
Лично. На машине тёти — старой "Волге", которая, судя по фотографиям, стояла в сарае лет двадцать.
Я могла бы отказаться. Но отказ означал бы, что всё отойдёт государству, а я ненавижу, когда что-то пропадает зря. Даже если это ржавая развалюха и дом с прогнившей крышей.
Так я оказалась за рулём белой "Волги" 21-й модели, которая кашляла, скрипела и пахла пылью советского прошлого. Москва осталась позади, трасса М9 впереди — прямая, как линейка, и бесконечная, как мои сомнения.
Включила радио — поймала только шансон и помехи. Выключила. Лучше тишина, чем "дорога дальняя, дорога пыльная".
Через три часа езды начался дождь. Мелкий, упорный, осенний. Дворники работали с ленцой, будто и им не хотелось никуда ехать. Я остановилась на заправке, купила кофе в бумажном стаканчике и впервые за день позволила себе выдохнуть.
Телефон показал одно сообщение от подруги: "Ты точно в порядке? Ехать одной на этой рухляди..."
Ответила коротко: "Всё под контролем".
Конечно, под контролем. Я всегда всё контролирую.
Но через час "Волга" решила доказать обратное. Сначала лёгкий стук в двигателе, потом сильнее, потом — облако пара из-под капота и полный стоп посреди поля. Ни заправки, ни деревни — только мокрые травы по пояс и серое небо.
Я вышла под дождь, открыла капот (хотя понятия не имела, что искать) и поняла: это конец. Телефон ловил еле-еле, эвакуатор из Пскова приедет через три часа минимум.
И тут вдалеке послышался звук мотоцикла.
Он появился из дождя как из старого фильма: чёрный мотоцикл, кожаная куртка, капли воды на шлеме. Остановился в десяти метрах, водитель снял шлем — и я увидела молодого парня лет двадцати восьми, с мокрыми тёмными волосами и абсолютно невозмутимой улыбкой.
— Проблемы? — спросил он, подходя ближе.
Голос был тёплый, с лёгкой хрипотцой от дождя.
— Машина умерла, — ответила я, стараясь звучать спокойно.
Он заглянул под капот, покивал сам себе, потом посмотрел на меня — прямо, без стеснения.
— Радиатор потёк. До ближайшего сервиса километров тридцать. Эвакуатор вызывали?
— Да.
— Будет долго. Дождь усиливается.
Он помолчал, глядя, как я стою под зонтом, который уже не спасает.
— Слушайте, я еду в ту же сторону. Могу подбросить до Пскова, а машину потом заберёте.
Я посмотрела на его мотоцикл. На меня. На дождь.
— Спасибо, но я справлюсь.
Он усмехнулся — не обидно, скорее удивлённо.
— Конечно, справитесь. Но мокнуть три часа ради принципа — это уже мазохизм.
Я хотела возразить, но он был прав. И впервые за весь день мой идеальный контроль дал трещину.
— Ладно, — сказала я. — Подвезите.
Он протянул запасной шлем.
— Антон, — представился.
— Катерина.
— Красивое имя. Садитесь сзади, держитесь за меня. И не бойтесь скорости — она лечит.
Я села. Мотоцикл рванул вперёд, дождь хлестал по лицу, а я, Катерина Орлова, которая никогда не позволяла себе случайностей, обхватила руками совершенно незнакомого парня и впервые за долгое время почувствовала, как сердце бьётся не по расписанию.