Пути восстановления

Глава 1. Ночной полив

Дом Марии стоял на вершине холма, окружённый зеленью и тишиной. Шестой месяц вдовства дарил ей одиночество, но не покой. Она больше не носила чёрное. На ней был лёгкий шёлковый халат, запахнутый небрежно, под которым не было белья. Так она и вышла на террасу — с бокалом вина, босиком, под тёплый ночной воздух.

Внизу, у газона, возился рабочий. Его звали Артём. Ему было двадцать шесть. С загорелыми руками, выжженной шеей и мокрой от пота майкой, прилипшей к телу. Он устанавливал автоматический полив, но полив не включал. Воды было достаточно и в её взгляде.

— Тёма… — позвала она, чуть тянущим голосом, облокотившись о перила. — Ты собираешься закончить это сегодня?

Он выпрямился и взглянул на неё снизу вверх. Долго. Глаза скользнули по её ногам, приоткрытым бедрам и соскам, проступающим под тонким халатом.

— Если вы хотите, — ответил он. — Я могу задержаться.

Мария медленно провела пальцем по краю бокала.
— Хочешь войти? Вино холодное. Я — нет.

Артём не ответил. Он просто положил инструмент на скамейку и пошёл вверх по ступенькам. С каждым шагом её дыхание становилось глубже.

Как только он оказался на террасе, она взяла его за ремень — быстро, как будто он был её вещью. Халат соскользнул с одного плеча.

— Сними. — Голос был хриплым.

Он не спросил, что именно. Потянул за пояс — халат распахнулся, обнажив зрелое тело. Гладкое, ухоженное, пахнущее парфюмом и вином. Мария прижалась к нему, вцепилась ногтями в шею и, не дожидаясь ни просьбы, ни инициативы, прикусила его нижнюю губу, держа себя ровно так, как привыкла держать всё в этой жизни — с полной властью.

А дальше... был только шёпот, стон, горячая кожа, и звук разрываемой ткани…

…Он не успел ничего сказать. Она опустила руки, расстегнула его ремень и сдёрнула джинсы вместе с трусами в один плавный жест — как будто разрывала контракт, который подписывала только она.

Он стоял перед ней, обнажённый, с уже напряжённым членом, горячим и пульсирующим. Она провела пальцами по его животу, обводя ногтями линию вниз, ниже, по лобку.
— Ты не против, если я возьму то, что хочу? — прошептала она, глядя ему в глаза.
— Не против, — выдохнул он, подавляя стон, когда она обхватила его ствол всей ладонью.

Мария встала на колени прямо на тёплых досках террасы, расстегнув свой халат полностью. Грудь обнажилась, соски стояли торчком от возбуждения и воздуха. Она провела языком по головке его члена, медленно, с нажимом, а затем втянула его в рот — глубоко, влажно, с хриплым всхлипом.

Он сжал зубы, вцепился в её волосы, но не направлял — она делала всё сама: по-своему, по-женски, со страстью той, кто давно знает, чего хочет и как это взять.

— Чёрт… — выдохнул он, когда её губы и язык чередовали ритм, то лаская, то мучая его. Она смотрела на него снизу вверх, зная, как это сводит с ума — зрелая женщина, уверенная, владеющая собой… и им.

Через минуту она встала, вся в возбуждении, глаза блестели.
— Я хочу, чтобы ты взял меня здесь. На столе. Сзади.

Она развернулась, наклонилась, опёрлась локтями о мраморную столешницу. Бёдра раздвинуты, попа приподнята. Он подошёл, встал позади, одной рукой обхватил её за талию, другой направил себя внутрь — в один мощный, глубокий толчок. Мария застонала громко.

— Да… вот так… жёстче… — шептала она сквозь стон, двигаясь в такт, под него, под глухие удары его таза.

Она хотела его. Сильно. Грязно. Без нежностей.

Шлепки кожи о кожу, запах пота и секса, её стоны — всё слилось в одну первобытную симфонию. Он хватал её за грудь, за волосы, держа крепко, как добычу, но она не была покорной — она направляла, вела, командовала.

— Заканчивай на меня… я хочу видеть это…

Он вытащил, сделал пару движений рукой — и обильно, горячо кончил ей на спину и ягодицы. Мария улыбнулась, не оборачиваясь, тяжело дыша.

— Завтра в это же время. Принеси новые перчатки. Старые ты порвёшь. И больше никаких трусов, понял?

Он кивнул. Без слов.