Путник (история странствий воина)

 Глава одиннадцатая, в которой епископ принимает важных гостей, а добродетель Амвросия подвергается испытанию

Его преосвященство с наслаждением сделал глоток утреннего чая, когда в дверь его личных покоев осторожно постучали.

- Войдите! - громким голосом разрешил Иоганнес.

Одновременно он сунул руку в ящик письменного стола, где лежал миниатюрный арбалет из темного дерева. Монахи-охранники всегда стучали условным стуком, а значит, пожаловал кто-то посторонний.

- Это я, ваше преосвященство, - сообщил, входя в комнату, иеромонах Амвросий.

"Когда этот раззява хоть что-нибудь научится толком делать?" - в очередной раз задался вопросом Паблиотти и тяжко вздохнул.

- Проходи, быстроногий сын мой, - язвительным тоном произнес епископ. - Что привело тебя в мои покои в столь ранний час?

Амвросий смутился и, налившись румянцем, стал оправдываться:

- Ваше преосвященство, карета действительно ехала очень быстро. Самый резвый бегун не смог бы за ней угнаться!

- Ладно, ладно, красноречивый ты наш, - поморщившись, прервал Иоганесс поток словоизлияний секретаря.

Он сложил руки на животе и, кинув взгляд на остывающий травяной чай, добавил:

- Ну, что там у тебя?

- Приехала настоятельница женского монастыря святой Цилесты со своей воспитанницей и просит аудиенции.

- Чего же ты стоишь, рохля? - забеспокоился Иоганнес. - Скорее веди их сюда!

Пыхтя и переваливаясь по-утиному, Амвросий поспешил за гостями, а епископ большими глотками допив ароматный чай, стал готовиться к встрече. Он уселся за туалетный столик и достал из выдвижного ящичка зеркальце на подставке. Глядясь в него, его преосвященство принялся двигать лицевыми мышцами, подбирая к предстоящей встрече соответствующее выражение. В конце концов, он остановился на наивно-добродушной мине.

Иоганесс поправил на груди массивную цепочку, на которой тускло светился золотой кулон. Этот предмет составлял особую гордость священника. Он свидетельствовал, что его владелец входит в Епископальный совет Единой Церкви - узкий круг высшего церковного духовенства. Выполненное из металла чистейшей пробы, украшение представляло из себя два соединенных кольца с красным и черным драгоценными камнями. На обратной стороне кулона был выгравирован девиз "Unitum in circuitu" - "Едины во всем". Сам глава Единой Церкви его святейшество архиепископ Фабиус Благочестивый лично возложил на Иоганнеса сей высший знак отличия. Торжественная церемония награждения состоялась совсем недавно -два месяца тому назад.

Закончив подготовку к предстоящей встрече, епископ не смог усидеть на месте. Он вскочил на ноги и принялся быстрым шагом прохаживаться из угла в угол кабинета.

Важной гостьей, к беседе с которой столь тщательно готовился его преосвященство, являлась аббатиса Марианна Карлитская. Она занимала должность настоятельницы обители святой Цилесты. Широко известный женский монастырь располагался в окрестностях Рустена и принадлежал к епархии Междуречья. Будучи женщиной строгих правил и несгибаемой воли, аббатиса добилась значительных успехов в росте авторитета святой обители. Теперь повсеместно считалось, что в оном монастыре собраны самые чистые и невинные женские души в Вендарии. Благочестивая настоятельница являлась ценным союзником Иоганнеса в его карьерных устремлениях. Немаловажным обстоятельством, накладывающим отпечаток на их личные взаимоотношения, являлось наличие у аббатисы покровителей среди высших иерархов церкви. Епископ догадывался о причине приезда подвижницы и с нетерпением ждал предстоящего свидания.

***

Раздумья Иоганнеса прервал вежливый стук. После получения разрешения в покои вошли две женщины в черных монашеских одеяниях. Впереди величаво ступала аббатиса Марианна Карлитская. Дородная женщина в возрасте, она сохраняла решительное и непреклонное выражение лица. Ее гордо посаженную голову украшал белоснежный чепец с накинутым сверху черным покрывалом. Тяжелый сучковатый посох с навершием в виде крюка мерно постукивал о пол при каждом шаге. Аббатиса приблизилась к Иоганнесу и впилась в него взглядом. Епсископ внутренне вздрогнул, но не подал виду. Он первым протянул навстречу руку и, искательно заглядывая в глаза, поинтересовался здоровьем настоятельницы.

- Спасибо святому Януарию, не жалуюсь, - поджав сухие губы, ответила преподобная Марианна.

Словно не заметив протянутой епископом руки, она развернулась и поманила к себе юную монахиню, замершую у входа в кабинет. Глаза Иоганнеса недовольно сузились. Сцепив пальцы в замок, он спрятал руки в широких рукавах рясы.

- Ваше преосвященство, позвольте представить мою ученицу - новициатку(14) Розу, - мерно отчеканивая каждое слово, произнесла настоятельница. - Достойная девушка, твердая в вере и готовая выполнить ответственное поручение.

Представив послушницу, аббатиса отошла в сторону. Ее воспитанница, неслышно ступая, приблизилась к священнику и склонила голову в почтительном поклоне. Иоганнес внимательно оглядел юную новициатку. Ему было трудно составить о ней мнение из-за низко надвинутого куколя и скрывающего очертания фигуры монашеского одеяния.

Епископ протянул руку и слегка приподнял капюшон рясы, после чего оценивающе пробежал взглядом по девичьему личику. Глаза его преосвященства плотоядно блеснули, а губы раздвинулись в хищной ухмылке. Через краткое мгновенье на лицо епископа вернулось прежнее наивно-добродушное выражение.

- Весьма редкий экземпляр, - бесстрастным тоном произнес Иоганнес, подходя к письменному столу и усаживаясь в кресло.

Он немного поерзал, устраиваясь поудобнее, после чего сделал знак рукой секретарю. Толстяк встрепенулся, всем своим видом показывая готовность выполнить любое указание.

- Амвросий, чадо мое послушное, - нежно проворковал Иоганнес. - Будь добр, проследи, чтобы никто не побеспокоил нас во время духовного общения с сестрами.

Ступая на цыпочках, секретарь вышел из кабинета и осторожно прикрыл за собой дверь. Здесь он со строгим видом отослал прочь монахов, карауливших вход в епископские покои. Недовольно ворча и часто оглядываясь на ходу, дюжие охранники скрылись в конце коридора. Амвросий еще некоторое время прислушивался к удаляющимся шагам, а затем с неожиданным проворством опустился на колени перед дверью и приник ухом к замочной скважине.