Путник (история странствий воина)

Глава четырнадцатая, в которой епископ снова колдует, а Амвросий трясется от страха

Дым от тлеющих благовоний причудливыми завитками поднимался к потолку. В хижине было жарко от огня, пылавшего в большом, выложенном из грубо обтесанных камней камине. Епископ Иоганнес стоял в центре жилища и нараспев читал заклинания из толстого ветхого фолианта, лежавшего на высоком пюпитре. Пучки засушенных трав, развешанные вдоль стен и под потолком хижины, покачивались и медленно кружились, словно танцуя под неслышимую музыку. Вместе с ними в углах комнаты ворочались и вставали пляшущие тени.

Иеромонах Амвросий сидел на шатком табурете у камина, боясь пошевелиться. Секретарь епископа был весь мокрый от холодного липкого пота, а его внутренности сжимали тугие щупальца панического страха. Шутка ли, они находились на болотах в хижине сожженной на костре ведьмы и занимались запрещенным церковью колдовством. За это полагались жестокие пытки, предание анафеме и публичное аутодафе. Но охваченный страхом иеромонах твердо знал, что пытки и костер - это отдаленная и еще весьма туманная перспектива. А его преосвященство епископ Иоганнес вот он, рядом. Щелкнет пальцами, и никто никогда не узнает, куда делся бедный иеромонах Амвросий. А дяде Гидеусу епископ напишет, дескать, ваш племянник погиб в результате несчастного случая, да потом еще выразит глубочайшие "искренние" соболезнования. Не зря ходят упорные слухи о странной смерти последнего секретаря его преосвященства монаха Бонифация. По официальной версии сей инок, прогуливаясь по монастырской стене, свалился по неосторожности в реку и утонул. Высота бруствера на стене в том месте не меньше двух румпов и случайно через нее перевалиться вряд ли получится. Только, если кто-нибудь поможет. К тому же, говорят, что погибший секретарь превосходно умел плавать. И вот, ты гляди, утонул бедняга. "Уж лучше выполнять все, что велит его преосвященство, чем кормить собой рыбу в речке", - обреченно подумал Амвросий. Деревянный табурет под тучным иеромонахом тревожно скрипнул.

Голос епископа зазвучал громче. Вторя ему, заунывно загудел ветер в дымоходе. Снаружи по стенам и крыше хижины заскребли ветви деревьев. Пламя в камине выросло в размерах и принялось жадно лизать металлический столик, установленный поверх поленьев. По указанию его преосвященства, Амвросий собственноручно водрузил оное ведьмовское изделие в камин. Пять углублений на столешнице изображали различных диковинных зверей и птиц. Формочки существ на столике от жара пламени раскалились добела.

Иоганнес прервал чтение и вытащил из кармана рясы холщовый мешочек с вышитым на нем рисунком ворона. Подойдя к камину, епископ высыпал из мешочка в формочку птицы кусочки блестящего металла, а затем обильно посыпал их серебристым порошком. Металл сразу же начал плавиться и пузыриться. Вскоре он заполнил собой все углубление. Его преосвященство, не мешкая, подхватил лежавшую у камина тушку мертвого ворона и бросил ее в огонь. Оперение птицы затрещало под воздействием пламени. От тушки повалил черный дым, который вместо того, чтобы подняться к потолку, окутал клубами формочку с металлом. Спустя несколько мгновений от мертвой птицы не осталось и следа, а дым словно впитался в колдовскую субстанцию.

Колдун в рясе какое-то время продолжал чтение заклинаний, а потом подал условный знак своему подмастерью. Амвросий грузно спрыгнул с табурета и заторопился к очагу. Надев толстые рукавицы, он вытащил из огня столик ведьмы и поставил его перед камином. После чего снял с пояса кожаную флягу и, откупорив пробку, протянул ее епископу. Иоганнес, продолжая читать заклинания, взял сосуд и стал понемногу выливать его содержимое в раскаленную формочку птицы.

Амвросий с трудом сдержал рвотные позывы. Фляга была до краев наполнена кровью кролика, которого иеромонах сегодня утром собственноручно зарезал на монастырской кухне. Раздалось громкое шипение, и всю хижину заволокло едким дымом.

- Открой окно! - натужно кашляя, приказал епископ своему секретарю.

Амвросий с трудом распахнул покосившиеся створки окошка хижины. Душный смрад начал выходить наружу. Вскоре взору монахов предстал металлический столик. Формочка птицы на нем была до краев заполнена серебристым порошком. Иоганнес взял в руку длинную щепу и осторожно поковырял ею в углублении. Под верхним слоем порошка обнаружилась целехонькая фигурка черного ворона. Заботливо обернув восстановленную статуэтку куском материи, епископ спрятал ее в холщовый мешочек. Туда же он пересыпал весь колдовской порошок.

- Наш маленький помощник вернулся, - довольно улыбаясь, произнес Иоганнес и скомандовал помощнику: - Скорее гаси огонь, чадо мое трудолюбивое! Нам пора уходить!

Что-то напевая под нос, его пресвященство быстрым шагом направился к выходу. Потушив огонь в камине, Амвросий последовал за начальством. Выйдя из хижины, иеромонах толчком плеча закрыл покосившуюся дверь и повесил на петли замок. Оглянувшись по сторонам в поисках его преосвященства, иеромонах испуганно замер. В лунном свете, пробивавшемся сквозь ветви деревьев, Иоганнес ласково гладил рукой огромное мохнатое существо. Чудище довольно урчало.

- Сторожи хижину и всех посторонних убивай, - наставлял епископ покрытое темной шерстью создание. - Ну, иди, гуляй!

Существо негромко рыкнуло. Затем развернулось и, ломая ветки, скрылось в зарослях кустарника, окружавшего хижину ведьмы.

- Амвросий, подойди! - позвал священник застывшего на месте иеромонаха. - Ты что, никогда медведя не видел? Не бойся, это всего лишь одна из ведьминых фигурок. Через неделю приедешь сюда и покормишь его магическим порошком. Вы с ним быстро подружитесь.

Иеромонах на негнущихся от страха ногах подошел к епископу. Его преосвященство нежно положил руку на полное плечо своего секретаря. Другую руку он торжественно воздел кверху.

- Вдохни этот чудесный воздух, мой достойный ученик! - восторженно воскликнул священник.

Амвросий попытался глубоко вздохнуть, но закашлялся от едких болотных испарений.

- Не правда ли чудесный запах? - патетично вещал Иоганнес. - Пахнет тайной и необыкновенными чудесами. Мы вместе познаем все это и поставим на службу нашей Единой Церкви! Все народы и племена Обитаемых Земель признают ее величие! Я вижу слезы умиления, чадо мое послушное, на твоем открытом лице. Очень рад, что ты так близко к сердцу воспринимаешь нашу почетную миссию!