Путник (история странствий воина)

Глава вторая, в которой Иоганнес и Амвросий отбывают ссылку, обнаруживают потайной люк и чудом избегают гибели

Весна на севере княжества Минестрал в этом году выдалась поздней. Дремучий лес не спешил просыпаться после долгой зимней спячки. Белые шапки снега величаво покоились на разлапистых ветвях елей и сосен, а покрытые ледяной коркой сугробы под деревьями не хотели таять. Лишь на открытых пустошах и просторных полянах снежный покров начинал понемногу уменьшаться под лучами слабого весеннего солнышка, и кое-где редкими проплешинами из-под снега выступали островки черной земли.

В глубине лесной чащи, вдали от людского жилья прятался монашеский скит. Более двух сотен лет служил он местом духовных подвигов монахов-затворников. В летописях Единой Церкви повествуется, что именно в оных стенах в былые времена стремились к внутреннему совершенству подвижники Януарий и Патрик. Воспылав пламенем истинной веры, будущие святые распространили ее огонь далеко на юг в Междуречье и донесли до Странного леса на востоке Вендарии. Среди монашеской братии ходили упорные слухи, что еще за века до этих событий адепты языческих, ныне забытых религий проводили в сем укромном убежище свои еретические обряды.

Уже более полугода здесь отбывали ссылку братья Иоганнес и Амвросий. За грехи гордыни и зависти епископ Иоганнес Паблиотти был лишен епархии в Междуречье и извергнут из сана епископа в монахи. Амвросий Лузинелло за грехи подобострастия и недоносительства был также понижен в монашеский чин. Помимо этого, на бывшего секретаря епископа наложили обет молчания до окончания двухлетней ссылки. Во избежание нарушения данной клятвы уста Амвросия замкнули наложением священной церковной печати на обе его отвислые щеки. После проведенного по строгим правилам ритуала молчальник отныне, даже при большом желании, не мог произнести ни слова. Иоганнесу приходилось дни напролет говорить за двоих, не дожидаясь ответа товарища по ссылке. Опальных монахов обязали денно и нощно молиться о ниспослании им прощения за совершенные прегрешения. В тихой лесной глуши ничто не должно было отвлекать согрешивших братьев от духовного очищения и покаяния во славу Единой Церкви.

Ближайший монастырь, названый в честь одного из отцов основателей Единой Церкви святого Аполлинария, находился в пятнадцати слошах к западу от монашеского скита. Раз в месяц из него присылали подводу, груженную всем необходимым для поддержания жизни скитников.

Уединенное обиталище братьев-монахов с севера от холодных ветров защищал высокий холм, поросший стройными соснами. С западной стороны в двух десятках шагов от жилья протекал незамерзающий ручей. С востока же и юга к скиту почти вплотную подступали вековые деревья-великаны. Для защиты от диких зверей жилище монахов было обнесено невысокой изгородью из жердей. В центре подворья высился потемневший от времени жилой сруб, сложенный из массивных бревен. С одного боку к дому прижимался дощатый сарайчик для хозяйственных инструментов, а с другого - маленькая часовенка, возведенная во славу святого Аполлинария. Еще одно строение пряталось от посторонних глаз в дальнем углу двора. Это была старая кузня. Построенное в незапамятные времена сооружение покосилось набок и вросло в землю по самые окна. На заднем дворе скита монахи разбили огород, где выращивали картошку и овощи.

***

Стояла глубокая ночь. Чернильное небо усеивали бесчисленные яркие звезды. Одна из них, не удержавшись, скатилась вниз, прочертив на небосклоне сияющую линию. Казалось, что время остановило свой неумолимый бег. Но вот на горизонте посветлело, и ночная тьма начала отступать перед зарождающимся светом утра. Лужи во дворе монашеского скита сковал утренний морозец, а все вокруг окутала белесая туманная дымка. Хрупкую тишину нарушал лишь доносившийся из леса скрип дерева под тяжестью налипшего на него снега.

На двускатной крыше сруба, поближе к теплой печной трубе, нахохлившись, сидел чернокрылый ворон. Внимание озябшей птицы было обращено в сторону кузни. За ее покрытыми морозным инеем окнами сверкали багровые вспышки огня, а над обветшалой крышей поднимались в небо клубы серого дыма. Чем так заняты братья-монахи в час, когда вся природа еще нежится в сладкой утренней дреме?

Пламя в горне ярко вспыхнуло, осветив внутренность кузницы. Над кузнечной печью, расположенной у стены помещения, низко склонился брат Иоганнес. Он с любопытством наблюдал, как в древесном угле расплавляются комочки железной руды, найденной ими позавчера на лесном болоте. Оставшуюся часть красно-рыжего железняка монахи свалили кучей в углу кузни.

Брат Амвросий усиленно качал ручку воздуходувных мехов, поддерживая жар в пылающем горне. Постепенно под почерневшей коркой угля руда достигла нужной температуры и стала плавиться.

Длинной железной спицей Иоганнес пробил угольную корку. Расплавленный металл красно-белым ручейком медленно потек по желобу в отверстие сливного камня. Бывший епископ отошел к стоявшему рядом шаткому столу и открыл увесистый фолиант. Найдя нужную страницу, он принялся нараспев читать магические заклинания. Дождавшись, когда весь металл стечет, чтец сделал знак своему помощнику.

Бывший секретарь епископа обреченно вздохнул и, натянув толстые рукавицы, взял со стойки с инструментами большие железные щипцы. Обхватив ими сливной камень, он, осторожно ступая, перенес каменную емкость к низкому металлическому столику. На его покрытой изящными узорами столешнице были вырезаны пять глубоких формочек, изображавших диковинных птиц и зверей. Ранее магический предмет принадлежал ведунье с Травяных Заводей. Братья-монахи тайком вывезли в ссылку сие колдовское изделие вместе с книгой заклинаний. Амвросий аккуратно наклонил камень над формочкой собаки, и раскаленный металл, ослепительно сияя, устремился вниз. Шипя и пузырясь, он заполнил собой углубление. Бывший иеромонах, не замечая капель пота, выступивших на лбу, отвел в сторону опустевший каменный сосуд, а затем отнес его на прежнее место. Вытерев пот с лица огромным платком, Амвросий устало облокотился о рукоятку воздуходувных мехов. Отдыхая, он без видимого интереса наблюдал за действиями бывшего начальника.