Путник. Проклятые земли.

15. Ростамна.

Выйдя из своей комнаты я заглянул к Ти, моя черноволосая красотка совсем не изменилась, она, в невесомой ночнушке спала, закинув стройную ножку на скомканное одеяло. На прикроватном столике тускло горела масляная лампа. Стараясь не шуметь я разделся и лег, приобняв жену. Легкие поцелуи, и нежные прикосновения, заставили её тело откликнуться, я знал как доставить ей удовольствие, раздался томный стон и Ти, всё ещё находящаяся в объятиях морфея, легла поудобнее. Мои поцелуи и прикосновения стали более настойчивыми, и жена стала страстно отвечать. Вдруг глаза её широко распахнулись, в них плескался страх, она с остервенением стала вырываться, царапаясь как кошка и едва не выскользнула из моих объятий.

- Тихо, любовь моя, неужели ты не узнаёшь своего мужа, - прошептал я.

Ти дёрнулась, она сразу узнала мой голос, её руки стали осторожно, словно боясь, что я снова исчезну, гладить моё лицо. Потом я получил затрещину, от которой зазвенело в ушах.

- Ещё раз так подкрадёшься, убью, - зашипела она, и сразу же схватив за волосы притянула к себе, стройные ножки сплелись у меня за спиной, а горячие губы прошептали, - как же я истосковалась.

Мы безумствовали до утра, а как только рассвело, в комнату к Ти ворвались разъярённые Эля и Вали.

- Да как ты могла, - заорала с порога моя альвочка и сразу же, едва увидела улыбающегося меня, заткнулась. Любимые глаза, моих остроухих красавиц, ещё секунду назад пылающие яростью, стали наполняться слезами и нежностью. Они молча бросились на меня и едва не задушили в объятиях.

Ти выскользнула из кровати и зевая сказала:

- Любимый, пойду ка я к тебе в комнату, ведь вы, наверняка, не дадите мне поспать.

Только ближе к вечеру, когда в комнату зашла Ти, Эля и Вали успокоились, довольно улыбаясь, и совершенно не стесняясь наготы, они лежали в моих объятиях.

- Может на сегодня хватит, ненасытные вы сучки, - засмеялась Ти, - оставьте ему хоть немного сил, дети тоже хотят увидеть отца.

- Это мы то сучки, - Эля со смехом кинула подушкой в Ти, - ты полночи так радовалась мужу, что наверное не спал весь дворец.

Девчонки, ещё немного попрепирались, и разбежались по своим комнатам, уже через полчаса они собрались у меня. Мы всей гурьбой отправились в детскую половину, которая размещалась там, где ранее был императорский гарем.

Когда я зашел в просторное помещение, в котором было полно самых разнообразных игрушек, в мою сторону повернулись семь пар глаз.

Я, на несколько секунд замер, потом присел на корточки и раскрыв объятия произнёс:

- Детки мои, вот и ваш папа вернулся, дайте же мне вас обнять.

- Не знаю сколько времени я тискал и целовал своих чад, жёны стояли поодаль и вытирали слёзы на радостных лицах. Детвора разбушевалась, они не слазили у меня с рук, вопросы их были просты - останусь ли я с ними или снова уйду. Я понял, что мне придётся доказывать малышам, которые росли без отца, свою любовь. У меня на вооружении были испытанные средства: ласка, любовь и сказки. В детской, на полу, лежал огромный матрас, на котором мы все с успехом разместились, детвора облепила меня, как гусеницы последний листок.

- О чём вам рассказать, сокровища мои? - спросил я.

Моя дочь, Любочка, сказала:

- Обо всём, папуль, мы так долго тебя ждали.

Дети мои оказались самыми благодарными и неустанными слушателями, только благодаря усилиям моих жён их удалось уложить спать, они успокоились только после того, как я каждого из них поцеловал и пообещал, что завтра продолжу свои рассказы.

Несколько недель я жил фактически без сна, день я посвящал детям, а ночь жёнам, благо теперь сон для меня был совершенно не нужен, но Создатель, как же временами хотелось просто понежиться в постели.

Мои пассии, как и их подруги в Гломоре, совершенно позабыли об убарини и их ожидал сюрприз, а с учётом благословения Древня - не маленький.

Семеро маленьких сорванцов занимали большую часть моего времени, только на третью неделю пребывания в Ростамне я вышел в свет. Знать из ближайших провинций, едва узнав о моём возвращении, потоком устремилась в столицу, у меня же не было никакого желания встречаться с ними, но положение обязывает. От приёмов я сбегал как мог, то устраивал проверку городской администрации, то инспектировал городскую стражу, а в один из дней я просто взял детей и мы всей командой пошли играть в дворцовый парк.

Едва я с детьми вышел на прогулку, из королевской конюшни примчались два мохнатых создания и едва не повалили меня на землю. Мои старички Бим и Бом были ещё полны сил и энергии, хотя, по логике, уже должны были доживать свои последние дни. Видимо Древень и их наградил долголетием и крепким здоровьем. Как оказалось, мои четвероногие друзья не сильно скучали, у них, на дворцовой псарне, появились свои пассии барнгамской породы и целая орава щенят, которые ценились на вес золота, ведь произошли от любимых псов императора. Около двух часов мы играли с собаками, которые были любимцами моих детей. Мои чада бессовестно пользовались добротой Бима и Бома и катались на них, как на пони. Надолго спрятаться мне не удалось, меня нашли жёны и заставили идти на приём, детвора, недовольная тем, что меня забирают, немного поныла, но смирилась с неизбежным и осталась играть под надзором нянечек.

Приёмы меня раздражали, причиной всему было то, что для меня не составляло никакого секрета, что думает знать. Я, в прямом смысле, видел их эмоциональный настрой. Страх, неприязнь и зависть, скрывались под тёплыми словами и завереньями в верности, с такими людьми я был крайне строг, поступал резко и жёстко. А с теми, кто был со мной честен и говорил прямо, напротив, был добр и щедр.

Почти всё время, что я находился в Ростамне, вторая половина моего "Я" работала над укреплением границ домена. Причём работа проводилась без перерыва, ведь энергетическому телу ни сон ни пища не нужны. Где-то через месяц, границы домена были прилично укреплены и я, основательно подпитавшись энергиями, раздробил сознание на множество частей, которые отправил на инспекцию обитаемых миров моего домена.