Путник. Тхатих. Часть первая.

24.3. Гломор. А город то не умер.

   Мы с удивлением смотрели друг на друга, словно на какую-то невидаль. Наши противники выглядели мягко говоря необычно. Коренастые, в хорошей броне, ростом как дварфы, но есть немаловажное отличие - бледная желто-зелёная, с красными прожилками кожа, вызывающая неприятные асоциации с воспалившейся раной, глаза как у  рептилий, немного вытянутое вперед лицо, больше похожее на смесь ящерицы и человека, вместо носа два отверстия, иглоподобные зубы и раздвоенный язык, вооружены короткими мечами и щитами, так же у каждого за спиной было приторочено три пилума. 

   - Ирматы, - зло сплюнув сказал командир дварфов Парий, и резко поставил перед собой щит, что следом повторили все дварфы. Орки, обнажив клинки, стали справа от четверки с ростовыми щитами, я с орохвом слева.

   Ирматы, в абсолютном молчании, как единый организм, сделав неуловимые движения перестроились, передний ряд, выставил щиты, которые были значительно меньше щитов дварфов, но и существенно легче. В нас полетели пилумы, которые застревая в щите делали его тяжелее и создавали значительные неудобства щитоносцу.

   С нашей стороны полетели стрелы, в ответ - ядра пращников ирматов. Схлопотав камнем по лицу, который разбил мне губы и свернул нос на бок я едва не выбыл из боя, я потряс головой пытаясь прийти в себя. Ирматы, которых было почти в два раза больше чем нас, попытались обойти нас с боков, пока основные силы стояли стенка на стенку и обменивались выстрелами. Мне не дали времени на размышления, очередной камень едва не выбил мне глаз, как раз во время атаки одного из ирматов, спасла меня броня.

   Наши противники двигались со скоростью, которой не постеснялись бы и бутарцы, на меня наседало три воина и если они пройдут мимо меня и орохва, то моментально выкосят лучников и Аглапия, я получал болезненные удары, но броня держала. Не видя другого выхода я включил функционал, и ситуация существенно изменилась, но даже в режиме включённого функционала, который сжигал ресурсы организма, не меньше чем смена формы, ирматы умудрялись наносить удары, которые достигали цели. С трудом мы уничтожили атакующих, и я ударом моргенштерна пробил бреш в строю их щитоносцев. Ещё несколько минут шел бой, альвы вырывали бойцов ирматов из строя точными выстрелами в глаз. Поняв, что наши лучники - основная угроза, ирматы снова попытались достать их, но опять натолкнулись на меня, орохва и орков. Потеряв две трети бойцов они стали отступать. Я отключил функционал, который исчерпал лимиты энергии и стал выжигать ресурсы организма, нацелившись, в первую очередь, на мышечные ткани.

   Командир ирматов что-то произнёс, голос его вопреки моим ожиданиям был похож на голос обычного человеческого мужчины, первые слова я не понял, но остальное заставило меня усилить напор:

  - ... подмогу, мы долго не выстоим, им нельзя позволить вернуться, если бы не этот бешеный и лучники, пусть приведут больше пращни.. Он не успел договорить и словил стрелу в глаз, голова его взорвалась как петарда, видно стрела была с руной огня, а альвы их берегли, значит запас стрел на исходе. Увидев кончину командира один из ирматов сорвался и побежал в боковой зал, а его товарищи усилили натиск на нас, давая тому возможность убежать за подмогой.

   Через пять минут бой был окончен, последний ирмат молча упал словив стрелу и удар орочьего меча.

   - Быстрее, валим отсюда, они скоро придут со свежими силами,- сказал я, и мы побежали к выходу. 

   Забежав за вторые ворота я закрыл их и мы понеслись к выходу из Гломора, через тридцать метров мы упёрлись в закрытые наружные врата и я освободил от камня рычаги управления. Как только вся наша команда выбралась на улицу, я возобновил блокировку рычагов и выйдя наружу закрыл вход в Гломор. 

   Я облегчённо вздохнул и только сейчас почувствовал, что всё тело болит, а особенно лицо. 

   - Ал, давай я тебя подлатаю, - сказал подошедший Аглапий.

   Притронувшись к лицу, я скривился от боли и понял, что мой нос аккуратно указывает направо.

   - Мне бы нос вправить, а то залечишь и буду ходить с кривым шнобелем, а мои супруги - особы вспыльчивые, тебе за это спасибо не скажут, может даже станешь своим носом в другую сторону указывать, будем с тобой как два указателя.

   Все воины нашей команды заржали.

   - Ал, я вправлю тебе нос, - сказал альв, - я умею.

   После того, как мой нос выровняли и Аглапий подлечил меня. Когдая умылся и взлянул в зеркало, то увидел, что моё лицо украсили шрамы, я даже стал выглядеть зловеще.

   - Мда, такими темпами я своим видом начну людей пугать даже не призывая своих зверей, - сказал я.

   - Прости Ал, я не настолько силён как ты, чтобы лечить почти без шрамов, - ответил Аглапий, - может стоило тебе зверушек призвать.

   - Да нет дружище, всё нормально, и спасибо тебе. При регенерации в моей боевой форме так-же остаются шрамы, но вот беда в том, что эти процессы настолько энергозатратны, что мне просто необходимо много жрать, а жрут мои зверушки сырое, ещё тёплое мясо, и мне как-то не очень приятно осознавать, что жрал кого-то живьем,  пусть даже демона, - тихим голосом признался я другу.

   Как только мы пришли в лагерь я собрал совет. Мы почти два часа обсуждали как будем действовать дальше. На вопрос как обстояли дела с лагерем, мне ответили, что нападения гирисов происходят с завидной регулярностью, в ночное время им помогают ещё какие-то твари, но трупов их не находят, так же повадились тревожить лагерь поривы, эти создания вполне разумны и периодически нанимались дварфами для разведки, двигаются поривы практически бесшумно, рост от метра до полутора, броню не используют, но отравленные метательные ножи и кинжалы - всегда, они очень быстрые и вёрткие. Благо противоядие от их ядов дварфы не забыли взять. Так-же доставали бесенята, осыпая воинов своими метательными снарядами. Нас с Аглапием попросили подлечить воинов, как только отдохнём, ведь мы единственные целители отряда, а зелья и отвары, которыми лечились воины, не столь эффективны, как наша помощь.