Путями снов. Оковы снов

2

Пубертат принёс Наоми новые открытия — во-первых, она так и осталась мелкой в сравнении с одноклассницами: невысокий тонкий силуэт, изящные руки, чересчур правильные черты лица, почти как у фарфоровой статуэтки. Резкость характера тоже куда-то пропала, сменившись постоянным смущением. Так и оставшиеся серебристо-белыми волосы с головы стали переходить на шею, что выглядело несколько странно. Поэтому Наоми носила причёску с длинными волосами, чтобы активная поросль на загривке не привлекала чьего-либо внимания.

Конечно, подростки не упускали возможности посмеяться над застенчивой девочкой, но Наоми по-прежнему могла постоять за себя — была быстрой, ловкой и, если силы неравны, шустро спасалась бегством. Довольно скоро забияки подыскивали себе новую жертву для травли, оставляя худосочную Наоми в покое.

Друзей у неё не появилось: тяжело было осознавать свою инаковость, слишком давило это чувство, чтобы спокойно общаться, но с не менее замкнутой дочкой соседки Милли было приятно иногда проводить время.

В шестнадцать Наоми впервые почувствовала зов. Интуиция, предчувствие или как эти ощущения можно назвать иначе? Она собиралась в поездку на одну торговую колонию с двумя одноклассниками в сопровождении учителя — даже не экскурсия, просто время провести, познакомиться с местными обычаями. Для живших на орбитальной станции подростков отличное развлечение — Наоми летала уже не раз. Но тем утром она почувствовала непреодолимое желание остаться дома. И не просто остаться — спрятаться подальше от пассажирского терминала, чтобы не нашли. Так и поступила, не в силах совладать с собой, а уже через несколько часов узнала, что на пассажирский лайнер напали пираты. Никто не выжил.

Мама в это время находилась с папой в удалённом секторе — с четырнадцати лет Наоми оставляли на станции одну, под присмотром соседки Марты, — и была глубоко потрясена произошедшим. Папа же полагал, что это совпадение.

Дальше — больше: Наоми предугадала обрушение амфитеатра в оранжерее, где она часто бывала, это приснилось за сутки до инцидента. Проснувшись в холодном поту, Наоми рассказала учителю, тот — руководству станции, но никто не поверил. Тогда погибло два человека и пятеро было ранено.

Подобные пророчества появлялись крайне редко — и во сне, и наяву Наоми словно ощущала чей-то голос. «Зов» — называла его так, поскольку не была ни в чём уверена. Ни в природе, ни в истинных целях. Знала только, что неведомая сила хочет ей добра, заботится о ней, предостерегает. И как-то неосязаемо связана с видениями о таинственных волчатах.

Все странности девочки врачи и родители соотносили с её таинственным происхождением. Хотя в документации, изъятой из лаборатории и засекреченной на много лет, не содержалось никаких конкретных сведений, откуда ребёнок родом. Более глубокие исследования установили, что Наоми всё-таки отличалась от обычного человека физиологически, но в целом это никак не мешало ей жить полноценной жизнью, потому решили ничего не корректировать.

— Куда ты хочешь поступать? — спросила Милли.
— В Университет Кадаби, на астрогеолога, — Наоми думала об этом уже давно, но мысль высказала вслух впервые, будто смакуя её на вкус.
— По стопам родителей? — улыбнулась подруга. — А я в медицинский планирую. Но там нет дистанционного обучения, так что придётся со станции уехать.
— Я тоже уеду, — пожала плечами Наоми. — Папа обещал включить меня в состав экспедиции, буду работать с ними и учиться. Только на экзамены придётся летать в университет.
— Круто же! — радость Милли казалась почти искренней, но Наоми чувствовала, что ей грустно, пусть и не хочется ничего говорить.

За месяц до восемнадцатилетия родители начали собираться в новую экспедицию.

— Не волнуйся, Наоми, мы успеем вернуться, добираться недалеко. Только пробы на поверхности взять, — потрепала её по волосам мама. — Обещаем привезти тебе подарок.
— Просто возвращайтесь, — улыбнулась Наоми. — А то в прошлом году вы опоздали на два дня.
— У катера были неполадки с системой жизнеобеспечения, такое редко случается. Мы прилетим на станцию за неделю, не переживай, — папа всегда был твёрд в своих решениях.

Ночь перед отлётом родителей прошла беспокойно — Наоми не могла вычленить никаких явных образов, но её не покидало тягостное чувство. Возможно, это был зов, но уж очень слабо звучал его голос. Подавленная своими сомнениями, она поделилась с родителями.

— Всё будет хорошо, — успокаивала мама. — Контрактные сроки жёсткие, мы не можем не поехать. Да и ты не видишь ничего конкретного.
— Мам, я не знаю, но очень хочу вас остановить, — Наоми, поигрывая с хвостом Нати, не поднимала глаз.
— В следующий раз с тобой полетим, говорят, на той планете очень красиво. — Непривычно было слышать от папы такое, но Наоми не подала вида, что удивилась.

Две недели прошли в подготовке к экзаменам — училась Наоми неплохо, но для поступления в Университет Кадаби требовался уровень знаний выше среднего. Милли после уроков шла к ней домой для совместных занятий, а в свободные минутки они играли с Нати и Нирой.

Первый удушающий спазм беспокойства охватил Наоми, когда она позвонила маме — айди был недоступен. Потом попробовала через Марту связаться с кураторами экспедиции — оказалось, что родители не сообщали об этой поездке в гильдию, поэтому никаких данных о местонахождении катера нет. Теперь Наоми уже паниковала — руководство станции попыталось вызвать их по межпланетарной связи, но ответа не последовало.

Дни теперь тянулись как месяцы, каждую минуту Наоми проверяла коммуникатор в надежде, что появятся вести от родителей. Марта ежедневно приглашала на ужин к себе, чтобы хоть как-то приглушить её отчаяние. Милли была всё время рядом и поддерживала как могла. Гильдия отправила спасателей в сектор, куда, по словам Наоми, они отправились, поскольку по документам экспедиция была в отпуске. Ничего не происходило — никаких сведений, никаких сообщений.