Пять даров в придачу

Глава 12

Сказано – сделано. Тем более, правая рука Эдмона в паре сантиметров от моего лица. Слегка поворачиваю голову, наклоняю ее и начинаю... облизывать пальцы старого соседа. Энергично, с азартом и непонятной страстью. Словно преданная хозяину собачонка.

Что я вытворяю? Неадекватность полная! Срамотища! С трудом прекращаю тереться языком об вампирскую кожу. Поднимаю голову, всматриваюсь в лицо деда Кислиона. Когда наши взгляды встречаются, примечаю задорный блеск в его глазах. Старику явно нравится мое поведение. Да чтоб у него на мою кровь аллергия оказалась, и клыки обломались!

– Дух, приди! Родных сведи! – замурлыкал непонятную песню Эдмон. Неужели никто меня не спасет от лап этого старого котяры?

Очередное «мяу» уже не удивляет. Только теперь оно звучит нежно и мягко. Где-то вверху, прямо надо мной.  Поднимаю голову, и начинаю в очередной раз изумляться.

Под потолком висит небольшой воздушный шар с корзинкой, в которой сидят маленькие белые котята. Их двое, смотрит прямо на меня своими голубыми глазенками. Один начинает мяукать. Какой из них, не понятно, похоже, более голодный и напуганный. Разве можно быть насколько мимишными в такой кровожадный момент? Хочется только одного, чтобы малюток спустили.

Желание исполняется – люлька с котиками уже медленно двигается вниз. Если опустится ниже, то окажется между мной и Эдмоном. Вот и славно.

Животные начинают синхронно двигать передними лапками, словно приветствуют меня. Забавно. «Это случайность, не более того», – наивно думаю, и шепчу «кис-кис», подзывая котенка с большим черным пятнышком возле правого уха. В ответ на призыв Сахарок, как я уже прозвала малыша, поднимает пушистый, длиннющий хвост. На моих глазах белое «помело» изгибается, приобретает форму сердечка. Удивительно, но меня не смущает, что кот сердечки хвостом образовывает. Просто накрывает волна нежности и мармеладности. И зарождается уверенность: черноухий – мой зверек, любимый бархатный красавец. Второй никаких чувств не вызывает.

– Сахарок, ко мне, – шепчу ласково, забыв о вампирском обряде и прочих неприятностях. В ответ на призыв пушистик пытается выпрыгнуть из корзины, но второй его обнимает, удерживает.

– Отпусти Сахарка, – мысленно даю команду котенку, которого прозвала Чужаком.

– А ты отбери, – ловлю сигнал от наглеца.

– Немедленно прекрати, вампиреныш мелкий, – призываю повторно.

В ответ он начинает кусать и царапать Сахарка, а тот сжимается от боли и жалобно мяукает. Я ощущаю каждое болезненное прикосновение Чужака, словно след оставляют на моем теле. Смотрю на собственные руки – они в мелких порезах, из которых кое-где сочится кровь.

Перевожу взгляд на Эдмона. Вдруг вид крови пробудит в нем дух кровопийцы? Но старик спокоен, а мне хочется кричать, выть и царапаться. Я словно разъяренная тигрица, которая пытается защитить детеныша. Но как спасти от кота-монстра другого котика? Этому в Академии точно не учили.

Реальность словно исчезает, и весь мой мир – это маленький сладкий Сахарок, которого надо спасти любой ценой.

– Уйди, оставь нас в покое, – собираю в кулак все эмпатические силы и отправляю заряд негатива коту-врагу, пытаюсь мысленно отбросить его от Снежка. Чувствую, как когтистая хватка Чужака слабеет. И жду, когда мой белоснежный мурлыка освободится, выпрыгнет из кошелки и окажется рядом.

– Спасайся, малыш, – отправляю Сахарку мощный сигнал дружелюбия и силы, но не чувствую отдачи.

Как же хочется прижать малыша к груди и не отпускать. Пожалуй, никогда и ничего не желала так сильно, как наших объятий. Но дождалась совершенно другого. По телу пробежала новая волна боли, моей и Сахарка. Неуправляемый, беспощадный зверь опять окреп, и начал перекрывать своей тяжелой лапой кислород моему котенку. Победить Чужака не хватало сил, мы с Сахарком задыхались.

– Чужак, отпусти, – хотелось с криком отдавать приказ, но получалась только почти неслышимая ментальная просьба. Я закрыла глаза, с трудом вдыхала воздух. С каждой секундой становилась слабее. Внезапно появилась мысль, что не надо сопротивляться.

 – Пусть все знают, что Августа Верес умерла, но отказалась стать вампиром. – Решила малодушная часть меня, и я перестала применять магические способности. Стало так пусто и легко. Ожидание смерти.

Теперь о моей трагической кончине напишут на Магияленде. Драматический пост о юной жертве злых сил будет популярным, я просто уверена. Увы, не увижу этого. И такая жалость к себе зазвучала внутри. Пронзительная, как крик вампира, которому вместо крови гранатовый сок задорого продали.

Размышления о преждевременно ушедшей в мир иной Августе длились несколько секунду, потому что дышать вдруг стало легко. Словно кто-то влил в мою кровь мощный поток энергии.  Правда, веки подниматься не желали, словно их намертво приклеили. Нежданно чья-то сильная и шершавая, похоже, мужская, рука прикоснулась к шее. Сейчас меня вампир укусит! Нет, не хочу! О богиня Мила, как ты это допускаешь?

– Никто не собирается портить твою бархатистую кожу, – зазвучал шепот в ответ на обращение. Вот только голос был не женским, а мужским. А потом пальцы незнакомца опустились чуть ниже и замерли в ложбинке между грудей. Задержались там несколько секунд, змейкой переползли к лицу и прикоснулись к моим губам. Рот приоткрылся, выполняя инстинктивную команду мозга – выпуская наружу кончик языка. Я прикоснулась языком к руке, которая нагло путешествовала по моему телу.

– Сладкий медовый вкус? М-м-м, какое наслаждение. – Похоже, фразу я произнесла вслух. После того, как поняла, что пальцы анонимного чухальщика липкие. Медом обмазаны, однозначно.  Это реально со мной происходит? Теперь что, губы к губам, тело к телу? Или я уже умерла?

Кончики пальцев на моих ногах начали гореть. Нет, огня не было. Просто по телу побежали не то горячие языки пламени, не то мурашки. А в животе мощно заплясали не то внутренности, не то бабочки. Такой реакции своего тела на прикосновения у меня раньше не наблюдалось.