Пять дней до "Да"

Глава 13. Неприятность

Номер мотеля казался ей убежищем, пусть и убогим. Запершись в крошечной ванной, Ивелли с облегчением сбросила с себя его куртку и футболку, словно сбрасывая с кожи налипшую паутину вчерашних унижений и сегодняшнего напряженного разговора. Она открыла свой чемодан, и ее встретил аккуратный ряд знакомых вещей, пахнущих домом, порядком и ею прежней, той, что еще не знала, что значит снова чувствовать на себе жгучий, полный немого вопроса взгляд Адама Кэмпбелла.

Она выбрала облегающее платье-футляр нежно-голубого цвета – отдушина в ее мире бизнеса и светских вечеров. Оно идеально сидело, подчеркивая каждый изгиб, возвращая ей ощущение контроля и собранности. Правда, упаковываясь в спешке, она не учла один нюанс – это было одно из ее «офисных» платьев, рассчитанное на день в кондиционированном пространстве небоскреба, а не на вынужденное дорожное путешествие. И в положении сидя его длина была… вызывающе короткой.

– Черт, – пробормотала она, пытаясь оттянуть подол. Ничего не поделаешь. Главное – чувствовать себя собой. А не той беспомощной женщиной в мужской одежде.

Она нанесла легкий макияж, снова заплела волосы в тугой, безупречный узел и, подняв подбородок, вышла из номера, готовая встретить новый день и Адама, во всеоружии своей прежней самоуверенности.

Закусочная в утренние часы была шумной и брутальной. Воздух гудел от громких разговоров, звенела посуда, а с кухни доносился шипящий звук яичницы на гриле. Ивелли, переступая порог, на мгновение ослепла, переходя из яркого утра в полумрак, пахнущий кофе и жареным беконом.

И вот тогда он ее заметил.

Он сидел за стойкой с парой таких же крупных, бородатых мужчин в засаленных косухах с шевронами мотоклуба. Его взгляд, блуждавший по залу, наткнулся на нее, и в его маленьких, заплывших глазках вспыхнул незамысловатый интерес. Ивелли попыталась его проигнорировать, окинув взглядом зал в поисках Адама. Тот сидел в дальнем углу, уткнувшись в телефон, и демонстративно не смотрел в ее сторону.

– Эй, красотка! – раздался хриплый голос. Байкер слез с табурета и, переваливаясь с ноги на ногу, перегородил ей дорогу. – Заблудилась? Такие кисы обычно по нашим местам не шляются.

От него пахло потом, пивом и бензином. Ивелли попыталась обойти его, сохраняя ледяное выражение лица.

– Пропустите, пожалуйста.

– А куда спешить? – он широко ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. – Выпьем кофе? Поболтаем. Мужчинку своего ищешь? Сомневаюсь, что он тебя удовлетворит. А я… я могу показать тебе, что значит настоящая поездка.

Он протянул руку, чтобы дотронуться до ее волос. Ивелли резко отшатнулась.

– Я сказала,пропустите. Мне это не интересно.

– О, с характером! – засмеялся он, и его друзья у стойки одобрительно заухмылялись. – Люблю таких. Ну, давай, сладкая, не упрямься. Всего один кофе.

– Отстань от меня, – ее голос зазвенел сталью, но внутри все похолодело. Она видела этот взгляд – наглый, собственнический, не принимающий отказа. – Я не желаю с вами разговаривать.

Его ухмылка сползла с лица, сменившись раздражением.

– Слушай, стерва, я с тобой по-хорошему. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Думаешь, твои кружева и высокомерие тут кого-то впечатлят?

Он сделал шаг вперед, нависая над ней. Ивелли, действуя на чистом адреналине и отвращении, резко толкнула его в грудь, чтобы отодвинуть.

– Я сказала, ОТВАЛИ!

Это было ошибкой. Его лицо исказилось злобой. Он не просто отступил. Он, с силой, которой она не ожидала, ударил ее раскрытой ладонью в плечо.

– Ах ты, дрянь!

Удар был не сильным, но неожиданным и грубым. Ивелли, не готовая к этому, потеряла равновесие. Ее каблуки предательски скользнули по липкому от пролитых напитков полу. Время замедлилось. Она увидела ухмыляющиеся лица его друзей, увидела ошарашенное лицо официантки, несшей поднос, и… через весь зал – встревоженный, острый взгляд Адама, который наконец оторвался от телефона.

Затем мир опрокинулся. Она с глухим, унизительным стуком приземлилась на пол, чувствуя, как холодная грязь и крошки тут же прилипают к ее идеальному платью, к ее голым ногам. Больше всего болело не тело, а дикое, всепоглощающее чувство унижения. Она, Ивелли Сноу, лежит на полу в забегаловке, опозоренная, выставленная на посмешище. Она... Не Адам. Что удивительно.

В зале на секунду воцарилась тишина, а затем байкер громко рассмеялся.

– Вот так-то лучше, киса. На полу твое место.

Но его смех оборвался так же резко, как и начался.

Адам не бежал. Он шел. Медленно, с какой-то хищной, смертельной грацией. Его лицо было не маской ярости, а ледяной, отполированной до блеска маской абсолютного, безоговорочного гнева. Он не смотрел на Ивелли. Его взгляд, тяжелый и неотвратимый, как гильотина, был прикован к байкеру. Он подошел так близко, что их груди почти соприкоснулись.

– Ты,– произнес Адам тихим, сиплым голосом, в котором не было ни капли его обычного сарказма, – только что совершил свою последнюю ошибку на сегодня. – Затем он повернулся к Ивелли, его глаза выражали крайнее недовольство. – А с тобой мы поговорим позже.