Пять кругов для Анны.

Глава 1.

Глава 1 — Сеятельница

Анна проснулась не от света — от боли в пояснице.
Матрас, подаренный сестрой, окончательно сдох. Как и вся жизнь вокруг — просто «сдохла, но по плану».
Где-то в подоконнике скулило: ветер просачивался сквозь неплотно закрытую форточку. Электроконвектор снова отключился. Идеально. Добро пожаловать в утро тридцатитрёхлетней женщины, которая знает цену погоде, влаге и тонкому слою плесени на розетке.

Анна встала. Потянулась. Послышался треск позвоночника — а за окном расцветала весна: грязная, влажная, липкая, в стиле “наш колхоз переживёт и это”.

— Ах, вот и ты, моя жизнь, — пробормотала она, натягивая спортивки и подхватывая телефон, — прелестна, как недоделанный ремонт и переваренная гречка.

Работа была там же, где всегда — в небольшом агропосёлке с громким названием «Зелёный край», который почему-то пах навозом даже зимой. Анна заведовала тепличным сектором — огромным, но запущенным. И если бы кто-то видел, как она обрабатывает капельный полив, меняет сдохший таймер, таскает грунт, они бы подумали: "да у неё мужик в доме есть".

А у неё был — только растворённый в банке для кофе. Пятый год.

Анна не ныла. Не потому что не могла, а потому что на жалость у неё была аллергия с юности. Ирония — вот её броня, меч и презерватив для души одновременно.

---

Полдень. Работа. Теплица.

Анна вытерла пот со лба. Протёрла запотевшие очки. Оглянулась на новый контейнер с рассадой.
— Если я ещё раз услышу от участкового фразу "А чё вы такая злая", я врежу ему лопатой. — Она кивнула баклажанам, — Подтвердите, парни.

Горшки молчали. У них не было выбора.

А дальше был день. И ещё один. И неделя.
И полгода.
И зима, которую Анна проспала между сменами, кофе и остатками серотонина.

---

Весна. Последний день.

Она ехала домой в маршрутке. Голова гудела. Ноги ныли. И, как всегда, мысли тонули в ироничной философии:

> "Женщина должна быть красивой и счастливой". Да. Особенно когда ты выносишь по мешку перегноя в день и заполняешь налоговую отчётность по ночам. Кому бы ты должна — загадка. Но будь добр, выплати."

Анна вышла у остановки, поднялась по лестнице, открыла квартиру. Скинула ботинки.
Холодно. Мокро. Пусто.
И в этот момент мир от неё… отключился.

Не взрыв.
Не боль.
Просто… темнота.
Как будто выключили свет в старом кинотеатре.

---

…и снова свет.

Но не тот — не лампа, не неон, не небо.

Это был мягкий, живой, мерцающий свет. Он не слепил, а словно грел под кожей.
Анна приоткрыла глаза.

— Либо я в раю, либо в реанимации, — пробормотала она, — если это ИВЛ — пусть хотя бы без соседей, храпящих как мой тракторист.

— Нет, дитя. Ты ни в том, ни в другом, — раздался голос.

Она повернулась.
Перед ней стояла женщина. Высокая, худая, как древний кипарис, с кожей цвета фарфора и глазами, которые видели рождение цивилизаций.
На ней была туника, которая двигалась, будто соткана из облаков. Волосы — цвета оголённой земли после дождя. В них мерцали песчинки света, как семена будущего.

— Мать… Природы? Или я сплю и мне приснилась рекламная кампания крема для зрелой кожи?

Женщина улыбнулась, и в этой улыбке было всё: начало, конец, штиль и буря.

— Я — Богиня Нар-Серана.
Мир, в который ты теперь направишься.

Анна села.
Сначала на полу, потом — чуть выше — на собственном сарказме.
— Что, прям вот так: умерла, и теперь я местная Золушка на экспорт? Угадаю: нужно родить шесть богов, возродить леса и угодить в гарем к какому-нибудь кентавру?

— Нет, — богиня всё так же спокойно, как озеро в штиль. — Ты агроном. Ты будешь сеять. А если захочешь — любить. Мир, куда ты идёшь — без магии, но с голодом. С жадностью. И с ложью. Женщины в нём правят, но они забыли, что значит кормить.

— Ха! — фыркнула Анна, — И ты решила — "А ну-ка я туда блондиночку с перегноем отправлю. Пусть вспашет судьбу заново."

— Именно. Ты — не нежная. Ты — сильная.
Я дам тебе новое тело. Молодое, гибкое. Землю. Одну теплицу. И то, что никто не чувствует — шепот почвы.
Ты сможешь создать первый круг.
Мужчин тебе никто не даст — ты их отвоюешь, выкупишь, спасёшь или вырастишь из любви.

И, может быть… дойдёшь до Пятого Круга. Но о нём сейчас — молчи.

Анна прищурилась:

— Звучит заманчиво. Особенно про тело. Только ты уверена, что я — та самая? Я, конечно, люблю баклажаны, но как бы мне не пришлось с ними спать.

Богиня чуть склонила голову.

— В этом мире, Анна, даже хлеб — товар. А ты умеешь делать хлеб вкусным. Этого достаточно, чтобы стать Хозяйкой.

В следующую секунду тело Анны начало рассыпаться в свет. И она услышала только:

> — Сей. Люби. Защищай. И не забудь, кто ты есть.