Пять попыток вспомнить правду

Первое эбреля. Глубокая ночь

Мне выделили прекрасные покои — огромные и при этом необыкновенно уютные. Здесь царила выдержанная элегантность, за которой стояли прекрасный вкус и большие деньги. Покои состояли из четырёх комнат — спальни ванной, гардеробной и небольшой гостиной, в которой располагался рабочий стол.

Платья Гвендолины выглядели куда беднее, чем занавески или полотенца, и я невольно усмехнулась, развешивая свою одежду по местам. Вероятно, в этом доме на тряпки пускают куда более дорогие вещи. Но мне было всё равно.

Волновало не это.

Наконец я оказалась одна и получила возможность расслабленно полежать в постели и обдумать ситуацию, в которую угодила.

Попыталась вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но словно подошла к стене из мутного стекла. За ней двигались невнятные образы, слишком размытые, чтобы в них разобраться. Единственная чёткая картинка перед глазами — ярко-бирюзовая, пронизанная лучами солнца вода и серебристые пузырьки воздуха, всплывающие вверх невесомыми жемчужинами света.

И больше ничего.

Дом, в котором я изначально очнулась, вызывал ощущение глубокой, беспросветной тоски. Воспоминания Гвендолины были куда доступнее, они словно рельефом проступали на матовой поверхности стеклянной стены, и я могла бы погрузиться в них, но не захотела. Там оказалось слишком много сожалений и боли. Гвендолина была глубоко несчастна, хотя старательно скрывала это от брата и сестёр.

Однако себе я запретила унывать и оплакивать чужие неудачи. Гвендолина жила так, как умела, а у меня будет другая жизнь, и в ней найдется место радости, несмотря на проклятие. Такая скорбная обречённость из-за невозможности выйти замуж казалась мне чрезмерной. В конце концов, Гвендолина могла уехать из этой империи, поселиться где-нибудь ещё, завести любовника и усыновить детей или родить внебрачных. Из каждой ситуации есть выход, даже из смерти, как оказалось. Она предпочла остаться и страдать? Это её выбор, а не мой.

Я искренне сочувствовала Гвендолине, но не совсем понимала её. Однако в поместье Болларов царила такая атмосфера, что сложно не впасть в депрессию, особенно когда ты старшая в семье и несёшь ответственность за младших сестёр.

Так что спасибо Бреуру за подаренную возможность не жить в «отчем» доме. А Блайнеру — за уважение. Меня явно поселили в одни из лучших покоев, и я оценила этот жест. Понятно, что придётся расплатиться даром, но в договоре не было уточнений касательно условий проживания, так что формально он мог поселить дочь вражеского рода хоть в сарае, хоть в каморке под лестницей, хоть под рябиновым кустом, но делать этого не стал. Очень благородно с его стороны.

Разобрав вещи, почувствовала голод. К счастью, словно предвосхищая возникшее желание отправиться на поиски еды, раздался деликатный стук в дверь.

— Светлой ночи, нобларина Боллар, — поприветствовала меня немолодая служанка с добрым лицом. Её седеющие волосы были собраны в высокий пучок, а серые глаза смотрели без враждебности или предвзятости, с настороженной симпатией.

— И вам, госпожа…

— Нони. Я принесла вам ужин. Вы голодны?

— Если честно, очень, — с улыбкой признала я и поблагодарила за заботу.

С названиями трапез я уже освоилась. Вечерник — это завтрак для тех, кто просыпается после заката. Ужинают они в районе полуночи, а утром рассветничают и после отправляются спать на весь день.

На оставленном служанкой подносе ждал целый пир. Три тарелки с различными закусками, горшочек с нежным мясом, запечённым под сырной шапкой, а ещё десерт и кусок ярко-жёлтого овощного рулета — никогда такой не пробовала.

До чего же вкусно!

Наевшись, выбрала книжку о магических животных и сразу же пролистала к главе о кантраде.

Мерзейшая тварь!

Весь покрытый сегментированной бронёй с шипами, он ловко передвигался на шести лапах, а две клешни и мощный хвост использовал для атаки. Удары кантрада действительно считались смертельными: лечения от его яда пока не придумали.

Авторы доставшихся мне книг предполагали, что запертые под земной твердью драконы вывели кантрадов из подземных насекомых, питая тех своей кровью, и теперь выпускают при каждом прорыве как авангард. Эти твари агрессивно реагируют на магию Гесты и боятся огня, как обычного, так и магического. Их стараются испепелять в первые же секунды прорыва, заливают горящей смолой и закидывают бомбами.

Размером кантрад превышал человека, а за счёт подвижных клешней и хвоста практически всегда побеждал одинокого воина в бою. Самым опасным был удар хвоста — яд его шипов оставался под кожей, и со временем отравлял мага изнутри. Неодарённый человек мог прожить хорошо если три дня после ранения, сильный маг мог продержаться до двух недель, но исход был лишь один — смерть. В случае ранения в конечность, целители её ампутировали, и тогда у пациента появлялся шанс выжить. Ранение в корпус или голову — приговор.