Пять правил разведёнки. Бывшая генерала-дракона

Глава 6

Вечер опустился на дом Вейранов мягко, но тягуче, как тень, сползающая со стен. За окнами сад тонул в сумерках, а фонари отбрасывали на стёкла золотистые блики. В комнате было тихо, и только редкий треск камина нарушал эту тишину.

Я сидела за столом, ужинала. Хоть меня и приглашали в столовую, но я решила отказаться, сославшись на головную боль. Не было никакого желания врать, увиливать и контролировать каждый свой жест.

Весь день мы с Марой придумывали, что взять в путешествие. Это оказалось непросто, поскольку я могла положиться лишь на себя и, соответственно, нести чемодан придётся тоже мне. Так что вещей собрали немного, но каждая из них была продумана до мелочей.

Служанка помогла мне пришить к подкладу мужской куртки мешочек с деньгами и украшениями. Ещё и таким образом, чтобы я не звенела точно восточная танцовщица. Это на тот случай, если что-то случится с чемоданом или кто-то попытается меня обокрасть. Также украшения мы распределили по нескольким местам в саквояже.

Одежду в основном собрали мужскую, простую и неброскую, такую, какую носит прислуга. Из обуви я взяла одни ботинки, которые сунула в чемодан. Они были великоваты, но лучше так, чем щеголять в мужском костюме и изящных туфельках. К слову, от своих туфель я избавлюсь также на вокзале.

Сначала я хотела покинуть дом сегодня же вечером, но, подумав, поняла, что это, несомненно, вызовет вопросы. Лучше всего уехать завтра утром, и тогда к обеду я буду на месте. Да и при свете дня будет легче отыскать квартиру в незнакомом Лианне городе.

Казалось, мы предусмотрели всё, но тут покажет время.

Дверь открылась без стука.

— Лианна.

Я подняла голову. В дверном проёме стоял Серрик Вейран. Свет камина мгновенно отразился в его глазах, придавая им странный, неестественный блеск, от которого у меня похолодели пальцы. В руках он держал свёрнутый в тубус пергамент.

— Я принёс бумаги, — произнёс он коротко, почти без интонации. — Император утвердил.

Я медленно поднялась, чувствуя, как ткань юбки ударяется о ноги.

— Хорошо.

Он вошёл, закрыл за собой дверь. Движения были точными, уверенными, будто каждый шаг просчитан заранее, но в них также чувствовалась скрытая нервозность и напряжение, не свойственное мужчине, привыкшему управлять легионами.

— Ты уже собралась? — его взгляд упал на чемодан у гардеробной, и в голосе, таком ровном прежде, прорезалось удивление.

— Да, — спокойно ответила я. — Завтра утром я покину твой дом.

Он чуть прищурился.

— Куда ты поедешь?

Я выдержала паузу. Вариантов было немного, но Мара предупредила: чем проще ложь, тем меньше в ней дыр.

— В монастырь, — ответила тихо, опустив голову, но продолжая смотреть на него из-под ресниц. — Там я смогу обрести покой.

Его брови чуть дрогнули. Пальцы, до сих пор сжимающие тубус, едва заметно напряглись. Он отвёл взгляд, сделал пару шагов вдоль комнаты.

— В монастырь… — повторил он глухо. — Да, это… логично. — в его тоне было что-то, отчего у меня побежали мурашки.

Я тайком наблюдала за ним: он остановился у окна, откинул штору одним резким движением и замер, вглядываясь куда-то вдаль.

— Ты найдёшь там покой, — сказал он так, будто сам не верил в эти слова. А у меня создалось ощущение, что он догадывается, что я собралась не в монастырь. Не знаю почему. Возможно, это лишь мнительность из-за предстоящего побега в образе мужчины, ведь я не привыкла врать. А тут что ни разговор, так череда лжи.

Но я молчала, боясь лишний раз что-то ляпнуть. Как посоветовала Мара, лучше всего молчать. Просто молчать.

Он обернулся.

— Лианна, ты действительно этого хочешь? — спросил он тихо, но голос стал мягче.

И тут я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Мне необходимо, чтобы он поверил.

— Хочу.

Он опустил взгляд, медленно подошёл и протянул тубус.

— Подпиши.

Я приняла бумаги и подошла к столу, параллельно разворачивая их. Взяла заранее приготовленную перьевую ручку и, стараясь унять дрожь в руках, склонилась над пергаментом. Мне предстояло подписаться чужим именем. Это вызвало очень странное чувство. Но рука держалась уверенно, чернила легли ровно: Лианна Вейран.

После подписания я выпрямилась и вздрогнула, поскольку даже не заметила, как мужчина оказался у меня за плечом. И его взгляд был обращён не к бумаге, а ко мне. Ощутила тепло, исходящее от стоящего слишком близко тела, и лёгкий запах не благовоний, не духов, а чего-то живого, тёплого, слегка металлического, будто запах грозы.

Очень старалась сохранять видимость спокойствия, но дыхание сбилось. Он не говорил. Просто молчал и смотрел на меня. Но эта тишина между нами словно наполнялась чем-то осязаемым.

Его взгляд скользил. Скользил по моей шее, задержался у линии ключиц и поднялся выше. Тепло от него проникало под кожу, медленно растекаясь по телу, вызывая внутри странную дрожь — не страх, не отвращение, нечто совершенно иное. Боже, она любила его. И до сих пор любит…

— Лианна… — тихо сказал он низким, хрипловатым голосом, таким, в котором прячется сдерживаемая буря. Он произнёс её имя так, будто пробовал его на вкус, будто впервые за долгое время позволил себе произнести его без раздражения.

Я не обернулась. Боялась. А затем почувствовала, как горячая и тяжёлая ладонь легла на крышку стола рядом с моей рукой.

Дыхание коснулось шеи. Медленное, глубокое, обжигающее.

И время остановилось.

Он наклонился ближе. Губы уже почти касались кожи, и от этого по позвоночнику прошла волна жара. Сердце билось неравномерно, то замирая, то пускаясь вскачь.

Его пальцы коснулись моего лица и повернули голову. Ещё миг, и он поцелует. Мир сжался до этого мгновения. До дыхания. До расстояния между нами.

— Не надо, — выдохнула я.

Он замер.