Пять рабов попаданки или хозяйка их судеб

Пролог

— Триста золотых!

— Триста пятьдесят!

— Четыреста!

Толпа гудела, мужчины перекрикивали друг друга, и я стояла среди всего этого безобразия, задрав голову на помост, и думала только об одном: боже, какой красивый.

Нет, серьёзно. Я понимаю, что это странная мысль для человека, который первый раз в жизни видит живой аукцион. Но он был — ну вот именно такой. Тёмные волосы, скулы, которые хотелось потрогать, и взгляд абсолютно спокойный, будто он не товар, а гость на светском приёме. Стоял прямо, руки связаны спереди, и смотрел куда-то поверх толпы с таким видом, словно всё это его не касается.

— Пятьсот!

Я непроизвольно залезла в карман и нащупала кошелёк. Потом пересчитала его содержимое в голове ещё раз. Потом посмотрела на него снова.

Нет.

У меня триста монет.

Всего триста, как выяснилось. И это на двух рабов, не на одного. Минимум двух, я мысленно хохотнула. Я наивно полагала, что это довольно много, пока не попала на аукцион. Минимум. Женщина с поджатыми губами повторила это слово дважды, и голос у неё был такой, что переспрашивать не хотелось.

— Пятьсот пятьдесят!

Я зажмурилась. Открыла глаза. Мужчина, лот, всё так же стоял на помосте. Спокойный, красивый и совершенно недосягаемый.

Интересно, я плохой человек, если мне так хочется его купить? Не потому что он раб. А потому что вот именно такие скулы и вот именно такой взгляд поверх толпы, в никуда… Я могла бы смотреть на него довольно долго. Честно говоря, уже смотрю. Несколько минут вообще не отрываясь.

Наверное, плохой.

— Шестьсот!

Толпа загудела одобрительно. Кто-то рядом присвистнул. Я крепче сжала кошелёк в кармане, чисто рефлекторно, глупо. Я напомнила себе, что триста монет это триста монет, и никакие скулы этого факта не отменяют.

Мне нужны двое. Двое, которых я смогу купить на эти деньги. Придется забыть об этом красавчике. Я это понимала совершенно чётко. И всё равно не уходила.

— Продано! Шестьсот восемьдесят золотых!

Удар молотка. Толпа выдохнула, кто разочарованно, кто одобрительно. Мужчина на помосте наконец опустил взгляд и на секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Наверное, показалось.

Его увели.

Я постояла ещё немного, глядя на пустой помост, потом одёрнула себя и начала думать головой, а не какой-то другой частью организма.

Шестьсот восемьдесят. За одного.

У меня триста на двоих.

Может, следующий лот будет дешевле? Бывают же на аукционах залежалые товары, скидки, что-нибудь в этом духе? Я решила подождать. Ещё немного. Просто посмотреть.

Следующий лот ушёл за четыреста двадцать.

Следующий — за пятьсот.

Я смотрела на цифры, которые называл аукционист, и медленно, но верно приходила к очевидному выводу: здесь я никого не куплю. Не потому что я придираюсь или жду чего-то особенного. А просто потому что математика — жестокая и беспощадная.

Я развернулась и пошла прочь с площади.

Где-то в городе меня ждал дом, который я ещё не видела, и совершенно непонятно было, что делать дальше.

— Распродажа! Распродажа! Последние лоты, цены снижены!

Я остановилась.

Нахмурилась.

Обернулась на голос, где-то в боковом проулке надрывался зазывала, и несколько мужчин уже сворачивали туда с явным интересом.

Распродажа.

Я вздохнула и повернула следом.

Ну что ж. В моём мире я тоже не могла пройти мимо красного ценника — покупала всё подряд, даже если не нужно было. Видно, и в этом буду затариваться исключительно на акциях.