Пять шагов назад. Ловушка времени

Глава 5. Не-затишье

Прошло несколько дней после отмены помолвки, и каждый из них тянулся для меня мучительно долго, словно время решило отыграться за тот скачок назад и теперь нарочно замедлялось. Высший свет гудел, шептался, строил догадки и версии, наслаждаясь скандалом так откровенно, что это вызывало отвращение. Я чувствовала эти взгляды даже сквозь стены дома, будто каждая дама в гостиной и каждый лорд в клубе считали своим долгом иметь мнение о моём поступке.

Самым сложным оказалось убедить саму себя, что ничего из того ужаса больше не существует. Не было холодного храма, не было тяжёлой ладони барона на моей талии, не было мерзкого поцелуя у алтаря, от которого хотелось вытереть губы до крови. Не было ночи, полной липкого страха, и тела, рухнувшего на пол с красной пеной у рта. Не было и двух дней в Доме предварительного содержания, пропахшем сыростью, страхом и безысходностью. Всё это осталось по ту сторону времени, но память не спешила подчиняться логике.

Иногда мне казалось, что стоит закрыть глаза, и я снова услышу лязг замка камеры или спокойный, ровный голос Николаса Битрблейза. От этих мыслей меня передёргивало, и я заставляла себя смотреть на солнечный свет за окном, на знакомые стены, на жизнь, которая всё ещё принадлежала мне.

Мать не упускала ни одного шанса напомнить, какую цену, по её мнению, я заставляла нас платить. Она буквально преследовала меня по дому, размахивая перед моим лицом долговыми расписками, словно боевым знаменем.

— Посмотри, — говорила она с надрывом, тыча пальцем в бумаги, — Вот к чему ты нас привела. Это долги твоего отца, Эллен. И теперь их некому покрыть.

— Я знаю, — отвечала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось.

— Нет, ты не знаешь, — резко возражала она. — Ты не понимаешь, что наш дом скоро уйдёт с молотка. Этот дом, где ты выросла. Дом твоих предков. Мы окажемся в какой-нибудь конуре на окраине, если нам вообще повезёт.

Я сжимала кулаки так, что ногти впивались в кожу, но молчала.

— А знаешь, что потом? — продолжала она, не останавливаясь. — Швейная фабрика, долгие часы, грязь, унижение. Вот будущее, которое ты для нас выбрала.

— Я не выбирала смерть, — тихо сказала я, и она резко замолчала.

Мать смотрела на меня несколько секунд, тяжело дыша, словно подбирая новый удар.

— Ты драматизируешь, — наконец бросила она. — Барон обеспечил бы нас всех. Ты обязана была потерпеть.

Я прикусила губу, чувствуя знакомый металлический привкус, но не отступила.

— Я больше никому ничего не обязана, — ответила я и прошла мимо неё, не оглядываясь.

Каждый такой разговор оставлял во мне след, но не ломал. Я знала, что цена моего решения высока, но знала и другое. В той другой версии будущего эта цена была куда страшнее, и я не собиралась платить её снова, даже если весь свет решит, что я сошла с ума.

…А потом наступил еще один день, в который к моему горлу подступила тошнота.

Тем вечером мать ворвалась в дом так, что входная дверь ударилась о стену, а в прихожей что-то жалобно звякнуло. Я как раз спускалась с лестницы и замерла на середине пролёта, сразу почувствовав, как по спине пробежал холодок. Лицо у неё было бледным, глаза блестели лихорадочно, а перчатки она сжимала в руках так, будто собиралась их разорвать.

— Ты даже не представляешь, что творится в городе, — выдохнула она вместо приветствия и сделала шаг ко мне. — Весь свет только об этом и говорит.

— О чём именно? — спросила я, хотя сердце уже неприятно сжалось.

— Барон Визерблейк мёртв, — выпалила она. — Его отравили. Представляешь? Отравили прямо в собственном поместье!

У меня перехватило дыхание, и на мгновение мир перед глазами словно качнулся. Я вцепилась пальцами в перила, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. Значит, это произошло и без меня. В другой версии времени, без свадьбы, без моего присутствия как козла отпущения, но всё равно произошло.

— Говорят, смерть была страшная, — продолжала мать, не замечая моего состояния. — Королевская полиция уже там, слуги шепчутся, а дамы в салонах смакуют подробности.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросила я глухо.

Мать резко повернулась ко мне, и её взгляд стал колючим.

— Затем, что ты должна понимать, какую глупость совершила, — сказала она с нажимом. — Если бы ты тогда не струсила и вышла за него замуж, сейчас всё было бы иначе.

Я медленно спустилась с последней ступеньки и встала напротив неё.

— Иначе — это как? — спросила я, уже зная ответ.

— Ты была бы богатой молодой вдовой, — произнесла она почти с восхищением. — С состоянием, домами, влиянием. Все долги были бы закрыты. Мы были бы спасены.

Что-то во мне щёлкнуло, резко и болезненно, как та самая заводная головка часов. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, а спокойствие, за которое я так цеплялась, рассыпалось в прах.

— И скорее всего, меня бы заподозрили в том, что это я его убила, и повесили бы! — выкрикнула я.

Слова прозвучали слишком громко, слишком резко, и в комнате повисла тяжёлая тишина. Мать уставилась на меня так, будто я ударила её по лицу. Несколько секунд она молчала, явно не зная, что ответить.

— Ты… — начала она и осеклась. — Ты говоришь ужасные вещи.

— Я говорю правду. При таких обстоятельствах молодая жена из обнищавшего графского рода, с кучей долгов, и получающая огромное наследство после скорой смерти старого мужа, была бы первой подозреваемой, — сказала я уже тише, но с той же яростью. — И я не собираюсь делать вид, что это всего лишь фантазии.

Я развернулась и пошла к лестнице, чувствуя, как дрожат ноги. За спиной раздался резкий вдох, а затем голос матери, снова набравший силу.

— Ты неблагодарная! — крикнула она мне вслед. — Ты думаешь только о себе! Ты погубила нас всех своим упрямством!

Я поднималась всё быстрее, почти бегом, слыша за спиной её обвинения, которые сыпались одно за другим. Каждое слово било, но я больше не останавливалась. Добравшись до своей комнаты, я захлопнула дверь и заперла её на замок, прислонившись спиной к холодному дереву.