Пять стихий для дриады. Похищенная жизнь.

Глава 5. Вежливые аборигены

Пирэйн примчался взмокший и взволнованный, с неизвестной аппаратурой под мышкой, генератором электричества в рюкзаке и кучей разных проводов, которые сплелись воедино и напоминали эдакую многоглавую гидру, которую стоило бы победить ради всеобщего блага.

– Ой, вы уже? Какая жалость! – чуть не всплакнул он, завидев, как Василиса выбирается из гроба. – А я хотел на вас прибор испытать. А не могли бы вы обратно… Окоченеть?

Выпалил он это на одном дыхании и не уразумел, отчего последняя женщина Земли вдруг задрожала, прикрылась руками и взмолилась о пощаде.

Ну ещё бы. Со стороны-то Пирэйн выглядел далеко не кроткой овечкой. Слегка сумасшедший, помешанный на достижениях (впрочем, как и все учёные, увлечённые своим делом), он был синонимом хаоса, братом катастрофы и полной противоположностью благополучия. Отталкивающий тип.

Взять во внимание его рост и вес против скромной комплекции Василисы – и сразу станет понятно, почему она испугалась.

Ситуацию требовалось разрядить. И тут весьма кстати подтянулись Дадкалато и Масаронг.

– А вас, олухи, где носило? – накинулся на них Пирэйн. – Как вы её оживили? Признавайтесь!

Шут вылупился на Василису, словно не женщину увидел, а свой смертельный приговор, скрепленный печатью монарха.

Телохранитель, напротив, сохранял спокойствие, граничащее с равнодушием.

– Как оживили? Да мы просто оставили её в покое, – сострил он.

Василиса жалась к гробу, откуда недавно восстала. Она была не на шутку встревожена и напряжена, а в уме заполошно билась мысль, что вот сейчас просто жизненно необходимо отстоять себя в схватке с тремя… Ох, нет, уже с четырьмя неизвестными, умопомрачительно красивыми мужчинами. И опять поправочка: трое – красивы, четвёртый – так себе.

В музейный зал величественной походкой вплыло его высочество.

– Чужестранка, внимай, – прокашлявшись, высокопарно произнёс Пирэйн. – Перед тобой наш принц, будущий король Эльмирии. Ты удостоилась великой чести…

– Бла-бла-бла, – совсем не по-королевски передразнил Фанпайя, резко затормозив возле оживлённой и взмахнув своей накидкой, чтобы произвести впечатление.

– Зачем я вам нужна? – слабым голосом спросила Василиса. Её слегка шатало, нервы были на пределе, а в желудке чувствовалась удручающая пустота.

– Посмотри внимательно, – сказал Фанпайя, обводя присутствующих царственным жестом. – Телохранитель принца, учёный принца, шут принца. Тебе не кажется, что кого-то не хватает?

– И кого же?

– Невесты принца. Будь моей невестой!

– Я так полагаю, это приказ?

– Вот именно. Приказ. Иди, готовься. Твоей подготовкой займутся мои люди.

«Мы?» – беззвучно указал на себя Дадкалато.

«Чего?!» – так же неслышно возмутился Пирэйн и округлил глаза.

«Быть того не может!» – не поверил Масаронг, изумлённо изломив бровь.

***

Василису переодели в целое, качественно пошитое платье. Правда, довольно откровенное, с глубоким декольте и полупрозрачным фатином в несколько слоев, струящимся до самого пола. Она сидела на фиолетовом атласном покрывале, рассеянно разглядывая балдахин из золотистого газа и теребя в руках бахромчатую кисть, за которую надо дёрнуть, чтобы балдахин закрыть. А на стенах – белоснежно-белых – висели картины, вышитые бисером; гобелены с ангелочками и оленями; зеркала в ажурных рамах из диковинного голубоватого сплава.

А снаружи, за широким сводчатым окном балкона, зеленели виноградные лозы, непозволительно ярко сияла небесная лазурь и простиралось за горизонт море, от одного взгляда на которое открывалось второе дыхание и хотелось безостановочно рыдать.

«Куда я попала?»

«Что со мной будет?»

«Хоанфи, почему ты бросил меня, лис тебя сожри!»

Эти мысли мало-помалу затихали, замедляли бег по черепной коробке, уступая место странному умиротворению. Тишине сродни оцепенению.

В уме, как в каком-то вареве, кружились и оседали на дно мутные обрывки прошлого, выцветшие клочья страха, фрагменты поблёкшего отчаяния. Василису сковывало спокойствие.

– Не знала, что для того, чтобы стать невестой принца, нужна подготовка, – пробормотала она.

– Причём не один месяц готовиться надо, – ввернул шут. – Я, вообще-то, не горю желанием с тобой заниматься, но приказ есть приказ.

– Тебе ещё повезло, – буркнул Пирэйн. – Покажешь ей, как играть на синх-арфе, расскажешь о парочке правил этикета, обучишь азам живописи, и, считай, миссия выполнена. А мне придётся вдалбливать в неё алгебру с геометрией, физику втолковывать, астрономию разъяснять. А на химии она точно что-нибудь взорвёт. Хорошо, если не меня.

– Зануда, – бросил шут.

– А ты в курсе, что ведёшь себя как болван? – окрысился на него учёный.

– Перестаньте ссориться! – не вынесла Василиса. – А то я возьму и чему-нибудь не тому научусь.

Телохранитель единственный здесь хранил молчание. Он бдительно подпирал стену у выхода из покоев, поглядывал на рукоять сабли, лежащей в ножнах на поясе. И думал о том, что «будь моей невестой» – всего лишь уловка, которую принц использовал, чтобы заполучить себе ведунью, обладающую тайнами прошлого.