Пять стихий для дриады. Похищенная жизнь.

Глава 11. Поселение женщин

– Ты как? Вся холодная. Ужас! – засуетился Хоанфи, когда склочная старушенция уковыляла прочь.

– Скоро пройдёт, – прошептала Василиса, всё ещё обнимая себя за плечи. – Пройдёт. Эта травма… Она надолго со мной.

Хоанфи вдруг выпрямился и хлопнул в ладоши.

– Я знаю, что в таких случаях помогает. Надо переключить внимание на… Да на что угодно! Вон, глянь хотя бы, какой вид живописный! Зелень на балконах, полотна трепещут на ветру.

Василиса скептически поджала губы. Трепетали отнюдь не полотна, а простыни, наволочки и пододеяльники. Их развесили на верёвках, туго натянутых между двух- и трёхэтажными выбеленными домами, и они колыхались на солёном морском ветру во славу неоплачиваемого женского труда.

Ровно подстриженная зелень в балконных кадках тоже была явно обязана этому труду. И вообще, в деревушке, куда ни кинь, были одни женщины, девушки, девочки и младенцы исключительно женского пола.

– Как интересно, – пробормотала Василиса. – Куда подевалась вторая половина населения?

Разведка обещала стать увлекательной.

Хоанфи взял ученицу за руку с твёрдым намерением не отпускать больше никогда в жизни. А затем узкими мощёными улочками двинулся вдоль домов с потрясающе уютными резными арками, деревянными вывесками и ажурными перилами балконов.

Через два или три поворота обнаружился чайный ресторанчик под открытым небом, и Хоанфи с Василисой присели за столик под тенью соломенного зонта. К ним почти сразу же выбежала бойкая официантка средних лет в цветастом переднике и с буйными кудрями, перехваченными пышным бантом. Выбежала – и пустилась умничать.

«Ой, у нас столько видов чая, закачаетесь! И ангарский, и сарамберийский, и улан-уйса, и харамберри с кусочками симилифи».

Она перечисляла сорта добрых две минуты, прежде чем полностью израсходовала воздух из лёгких.

Василиса и Хоанфи на протяжении её вдохновенного монолога лишь молча взглядами обменивались: ну и терминология!

– Никогда ни о чём подобном не слышал, – признался он в итоге. – Принесите что-нибудь на ваше усмотрение.

– А мне ту муть, пожалуйста, которая с кусочками! – проявила неожиданную смелость Василиса.

Официантка кивнула и текуче ускользнула за перламутрово-синие дверцы домика, где готовились чаи с труднопроизносимыми названиями.

Посетители остались в тишине. Впрочем, тишина была весьма относительной. От галдёжа крупных охристо-зелёных попугаев здесь просто не было спасу. Они топтались по соломенному зонту, отчего соломинки то и дело падали, застревая в волосах Василисы. Заложив крылья за спину, птицы важно, по-хозяйски расхаживали по нагретым на солнце плиткам дорожек. Пили из оставленных клиентами кружек и, вообще, вели себя некультурно.

Попугаи создавали неповторимый колорит, их было видно и слышно издалека. Своеобразная реклама для пустующего заведения. И в то же время настоящее бедствие для тех, кто это заведение содержит. Форменный зоопарк без присмотра.

Принесли чай – на серебристом подносе с украшениями в виде искусственных гроздьев мелких красных ягод. Василиса оценила харамберри с кусочками и попросила ещё какой-нибудь сорт на пробу. А Хоанфи слегка опьянел. В напитке, который выбрала за него официантка, содержалась изрядная доза алкоголя.

– Давайте сюда всё, – легкомысленно велел укротитель стихий, совершенно не думая о том, что в карманах у него шаром покати. Чем расплачиваться за безудержную дегустацию – неизвестно.

К вечеру Василиса вдоволь напилась, а Хоанфи прилично нахлебался условно-безалкогольных напитков, которые, по идее, не должны иметь с чаем ничего общего.

– Эта вред… вредительница, – подразумевая официантку, с запинкой мямлил он, – знала будто, что я без гроша сюда явился. Потому и подмешивала мне всякую дрянь. Если я сейчас свалюсь замертво, кто меня откачивать будет, а?

Василиса делала круглые глаза и, держась за живот, бросала умоляющие взгляды на попугаев:

– Не подскажете, птички, где здесь туалет?

– Пр-раво руля! Двигайся кур-р-рсом бейдевинд пер-ременными галсами! – пронзительно ответили ей.

Судя по всему, чай расшатал и её психику тоже.

– Куда мы попали? – вопрошал Хоанфи у попугая перед собой. Тот слетел с зонта на стол и расхаживал по столешнице туда-сюда, роняя чашки в траву.

– Счёт! – гаркнул где-то в вышине чернокожий амбал и вывалил перед Хоанфи внушительный чек, где значилось порядка двадцати позиций. Сумма выходила нешуточная.

Незадачливый клиент вскинул на амбала глаза. Этот славный малый двоился, чем внушал ещё больший трепет. Прикинув в уме весовую разбежку, Хоанфи понял: детину ему не одолеть. Не в нынешнем состоянии. Даже несмотря на то, что маг.

– А где та? Ну, тонкая, миниатюрная? – как-то сразу ужавшись, уточнил он и попытался попятиться сидя. Манёвр не удался. Великий покоритель сил природы бесславно рухнул со стула на траву, очутившись в компании опрокинутых чашек.

– Господин, сэр… ваше величество, – невпопад обратилась к верзиле Василиса. – У нас, это… Денег нет.

– Ах, денег нет? – хищно осклабился тот и, едва не капая слюной, склонился к её наставнику, чтобы вздёрнуть его за ворот новенькой рубашки.