Пять стихий для дриады. Похищенная жизнь.

Глава 15. Лес внутри

Кое-кто другой полагал, что для прочистки мозга идеально подходит не спорт, а спирт. Смешанный с водой в соотношении два к трём.

– Она сказала, я ей как брат. Как брат! – с непритворной скорбью жаловался шуту принц Фанпайя, опрокидывая в рот пятую по счёту рюмку.

Шут терпеливо внимал. Его лохматость превышала все допустимые пределы, но принц ему даже крохотного выговора не вынес – так был поглощён своей печалью.

Сидели они не в тронном зале, а в полутьме прохладного погреба. Здесь рядками, полка над полкой, хранилась коллекция бесценных королевских вин. Бутылки из жавнерийского (читай, баснословно дорогого) стекла мутно поблёскивали под приглушённым светом ламп. Просмоленные ароматные бочки – полные и пустые – громоздились в отдельной нише. Там же, на одной из полупустых, нагоняя драмы, восседал принц Фанпайя. И неумолимо пьянел.

– Сестрица Пирэйна… Она… Она такая аппетитная, – мямлил он, привалившись боком к каменной кладке. – У неё столько ума, решительности. У неё есть внутренний стержень. Это привлекает, не правда ли, Дадкалато?

– Угу, ваше высочество, – соглашался тот, сидя верхом на соседней бочке и уныло подперев подбородок.

– А я… Я – принц! Вот-вот королём стану, – бил себя в грудь тот. – Завидная партия для любой девицы. Да они на меня вешаться должны! Толпами должны за мной бегать. Верно я говорю?

– Верно, – вздыхал шут.

Фанпайя резко оборачивался к башке рогатого чудища, торчащей из стены.

– А ты что думаешь?

Чучело выражало согласие глубокомысленным молчанием.

– Вот, даже он со мной солидарен. Тогда почему – объясните мне, братцы, – почему Дивина меня избегает? Всего одна ночь, одна-единственная, и она навсегда станет моей… – Он подполз к краю бочки. Нагнувшись, открутил краник, налил себе ещё и осушил рюмку, как заправский пьянчуга. – Мне ведь только и надо, чтобы уединиться с ней в спальне. Чтобы никого вокруг, а дверь надёжно заперта. И окна заколочены. И… звукоизоляция. И чтобы следы крови можно было сразу скрыть…

Дадкалато икнул и подпрыгнул на бочонке, поразившись богатой принцевой фантазии.

– Думаю, я знаю, в чём дело, – едва ворочающимся языком выдал Фанпайя. – Это тело… – Он поболтал короткими ножками, которые даже до пола не доставали. – Оно далеко от совершенства. У высочества совершенно отвратительное тело. Где бы другое достать, а? Дадкалато, может, хочешь обменяться? Давай заключим сделку.

Шут ошалело вытаращил глаза, икнул куда громче прежнего и свалился с бочки, чтобы отползти подальше.

– Да шучу я, – прогундосил Фанпайя. – Шуток не понимаешь.

***

Дивина догадывалась, что для принца она лакомый кусочек. Потому избегала его всеми возможными способами. Будто знала, что ей в противном случае грозит.

В город на расследование она смылась сразу же после предложения Фанпайи пообедать вдвоём где-нибудь в приватной обстановке, где им никто не помешает.

Пробежка по старым кварталам с достопримечательностями, прогулка по изящным полукруглым мостикам над каналами, где гудят суда и носятся крикливые чайки, а затем часовые блуждания по паутине таинственных извилистых улочек стали для неё своего рода отдушиной, способом хоть на время стереть из памяти ненавистную рожу королевского отпрыска.

Дивина отлавливала свидетелей. Дивина задавала неудобные вопросы. И в лесную локацию Масаронга она явилась не с пустыми руками.

– Я выяснила одну любопытную вещь, – сказала она, теперь уже вместе с Василисой присаживаясь на поваленное дерево. – Люди всегда исчезали строго после заката. На месте их исчезновения следов не обнаруживалось. Только одна женщина пожаловалась на запах. Будто шерсть палили.

Василиса хмыкнула. Вонь палёной шерсти? Очень интересно.

Хором чирикали птички. Качаясь, поскрипывали стволы. Листва в вышине шумела, как морской прибой. Эхом разносилось по лесу мерное постукивание. Дивина повертела головой, чтобы найти источник звука, но так и не смогла разглядеть дятла в сплетениях ветвей.

– А ещё жители убеждены, что знают преступника, – поведала она. – Даже те, у кого никто из знакомых не пропадал, утверждают, будто злоумышленник – некий Хоанфи, который был осуждён и которому удалось бежать из-под стражи.

Услышав до боли знакомое имя, Василиса перестала дышать. Палки-коряги! Да как Хоанфи умудрился себе настолько репутацию подмочить!

Она вскочила на ноги.

– Я знаю его. Он, конечно, самовлюблённая бестолочь, псих и нахал. Но убийца… Ни за что! Кто-то его подставил.

– Вы знакомы? – в свою очередь вскочила Дивина.

– Я должна с этим разобраться, – твёрдо вознамерилась Василиса. Но её, зацепив за пояс платья, потянули назад.

– Ты не можешь, – со значением сказала изобретательница. – Как бы то ни было, номинально твой статус – невеста принца. Поэтому ты не можешь. Тебе надо обратно во дворец. Отметиться для галочки. Быть на виду. Моя кандидатура скверное прикрытие, понимаешь? Даже если ты попытаешься отмазаться тем, что была со мной, принца это не устроит. Скоро я буду у него на плохом счету.

Василиса запрокинула голову к пернатым свистунам, накрыла лицо руками и выразительно простонала.