Пять стихий для дриады. Похищенная жизнь.

Глава 17. Особенности лечения временем

– Это ты прогнал из кладовки наше чудище? – допытывалась Василиса, нанося по Масаронгу удар за ударом. Тот мастерски отбивался. – Вот чем оно тебе мешало? Сидело себе спокойненько… Оно, между прочим, из тебя вышло.

– Не говори… мне… таких жутких… вещей, – с паузой после каждого слова отвечал тот, задыхаясь от интенсивности боя. – Откуда, ты утверждаешь, он вышел?

И телохранитель принца, и его усердная ученица оба раскраснелись, взмокли и выдохлись, но всё равно продолжали биться на шестах – причем столь горячо, будто сражались всерьёз, не на жизнь, а на смерть.

Казалось, прибудь сюда толпа зрителей, ни Василиса, ни Масаронг этого бы не заметили – так они были сосредоточены друг на друге.

– Монстр ещё и говорящий?! – неподдельно изумился телохранитель.

Он наконец отбросил палку и сел, приткнувшись затылком к стене и согнув ноги. Василиса покорно прошествовала туда же, примостилась между тренером и лесом деревянных гимнастических лестниц и горестно вздохнула.

– Всё так. Болтливый – просто кошмар! Имитирует потолочную люстру, насылает на меня дурные сны и постоянно жалуется, как сильно ты его при встрече огрел.

– Если хочешь от него избавиться, просто сделай разок, что он просит, – устало вымолвил Масаронг. – Это не только чудовищ касается. С людьми то же самое. Начнёшь раздувать конфликт – и они ещё долго от тебя не отстанут. Главное в искусстве ведения боя – знать, когда отступить, где прогнуться и поддаться, чтобы завоевать победу. Называется тактика. В повседневности та же история, только термин звучит немного иначе: тактичность.

– Ничего себе житейская мудрость! – Василисе она по нраву явно не пришлась. – А если я его боюсь?

– Страх – естественная реакция организма. Советую его принять и действовать, пусть даже страху наперекор.

– Ох, – сказала Василиса, укладывая голову тренеру на плечо. – Завидую тебе. Ты точно знаешь, чего от тебя ждут. А я… У меня полная неразбериха. И с монстрами, и вообще…

Когда она вернулась в свои апартаменты, она очень надеялась, что паук выполз на волю через специально открытое настежь окно. Но нет, фига там плавала, большая и сочная. Паук основательно оккупировал потолок и издалека походил на эдакую эксцентричную лампу, выбор приверженцев декаданса.

– Ого! – подивился стражник, на сей раз вошедший без шлема. – Вот это дизайн!

– Ого! – присвистнул Фанпайя, появляясь в проходе вслед за ним. – Моя дорогая невеста, а у вас есть вкус.

Принц вошёл, и у Василисы внутри всё оборвалось и полетело куда-то в пропасть. Зараза мохнатая, только попробуй сейчас выкинуть что-нибудь из своих штучек! Ноги поотрубаю!

К счастью, паук молчал и не двигался. Фанпайя покружил по спальне, заложив руки за спину и поглядывая на это чучело. Одобрительно крякнул, поиграл бровями (и проиграл – ему абсолютно, катастрофически не удавалась подобная мимика), после чего сообщил, что у него масса неотложных государственных дел и что ему, вообще-то, пора.

– Ах да, – опомнился он, задержавшись в дверях. – Спасибо, что зашили мою одежду. Смотрю, вы на все руки мастерица.

Она сдержалась, чтобы не закатить глаза. Проводила своего так называемого жениха, проследила за тем, чтобы охранник тоже ушёл. Убедилась, что в комнате она совсем одна, за исключением вышеозначенной «люстры». И позволила себе с продолжительным стоном упасть на кровать лицом вниз.

– Не печалься, душа моя, – прозвучал совсем близко густой, обволакивающий голос. – Время лечит.

Что конкретно лечит это вероломное время, голос не уточнил. Но когда Василиса перевернулась и взглянула на говорящего, стало понятно, что имелось в виду.

Мохнатое паукообразное подкралось без шума. Нависло над кроватью, лапы растопырило с намерением не то обнять, не то сожрать. Удивительно, как на этом этапе Василиса совладала с собой и не потеряла сознание. Но потом…

Потом она обнаружила, что со зрительным аппаратом паука творится какая-то хтоническая муть.

Вместо стандартного набора красных выпуклых линз он обзавёлся всего парой, обычной парой ничем не примечательных человечьих глаз. Глаза смотрели как будто с пониманием и некоторой благосклонностью. Они моргали на несуразном паучьем теле, они вроде бы даже полнились слезами.

Василиса взглянула в эти глаза своими, от ужаса расширенными. Громко икнула и, недолго думая, отключилась.

Паук раздосадованно перебрался поближе к «жертве», устроился рядышком, на шёлковых покрывалах, заодно их смяв, а кое-где даже разорвав (спасибо острым хитиновым наростам). Пошевелил жвалами и извлёк из складок одеяла тонкую книжку в мягком переплёте, нечаянно проткнув её насквозь.

До своей кончины она представляла собой методическое пособие по психологии.

«Найти общий язык с зомби, мутантами, нравственными уродами и прочей нечистью. Десять способов улучшить межличностные коммуникации» – гласила незатейливая обложка.

После общения по душам Масаронг выделил Василисе этот ширпотреб из своей секретной библиотеки. И вот незадача: похоже, паук напугал девицу ещё до того, как она приступила к изучению методички.

Хотя может, оно и к лучшему. Не будет забивать себе голову всякой чепухой.