Пять трупов для школьницы

Глава 10. Часть 2

***

    Вокруг бегали. Мельтешили. Глеб, как огромный валун посреди бурного потока, взирал на бессмысленную суматоху вокруг себя. Выброшенный, ненужный. Его присутствие или отсутствие всячески игнорировали. Коллеги, до этого казавшиеся друзьями, копировали безразличное отношение генерала-майора.

    Глеб даже самостоятельно сделал кофе, потому что теперь никто не пытался перед ним выслужиться. Да и кому нужен старик, всю жизнь просидевший в Кипени, когда можно расстелиться перед генералом-майором? Прийти к нему с идеями и отчетами и попытаться получить положительную отметку в личном деле? 

    Первые несколько часов, которые генерал-майор с подручными провел в камере задержанного, дали четкое понимание того, что «дракуле» не важно, кто преступник. Он искал козла отпущения, пусть даже невиновного. Олег Акулов продержался довольно долго, прежде чем подписать признание. Зная, как ломают психику старые и жесткие методы ведения допросов, Глеб даже удивился подобной стойкости. А ведь он мог остановить безумие, выпустив беднягу сразу же, как понял, что тот не убийца. Хотя, все могут ошибаться и нельзя полагаться лишь на чутье. Маньяков сложно ловить именно из-за того, что они великолепно втираются в доверие. Скрупулёзно изучают психологию своих жертв. 

    Но ничто не собьёт настоящую ищейку со следа. Даже если его окончательно отстранят от дела, он его не бросит! Новый начальник что-то скрывал, и это беспокоило. Глеб прекрасно понимал, что по собственной воле тот не предоставит ни грамма лишней информации, но ему требовалось знать все. Сдвинуть расследование с мертвой точки!

    Взглянув на свой кабинет… Бывший кабинет! Глеб вальяжно подошел к двери с непрозрачным стеклом. Неторопливо потянул за ручку, держа в поле зрения окружающих. Никого не интересовали его действия, да и он заготовил «отмазку». Глеб обитал в этой комнате долгие годы и имел право забрать любую, принадлежащую ему вещь. Открыв ключом нижний ящик стола, он вынул оттуда портативную рацию и жучок. Установив прослушку, так же незаметно вышел. Теперь, когда генерал-майор захочет позвонить в «одиночестве», он волей-неволей поделится информацией. 

***

    Теплые струи ласкали тело, и Марина щурилась от удовольствия, облизывая языком стекающие по губам капли. Каждый день она принимала душ и терла кожу мочалкой, три раза в неделю мыла голову. Один раз в неделю растиралась маслом и наносила маску для волос. Повседневные бытовые мелочи, к которым привыкаешь и на которые перестаешь обращать внимание. Личная зона комфорта. Зато как же сильно начинаешь ценить удобства, когда теряешь их! Или… приобретаешь. 

    Когда она жила в Кипени в ее детстве не было горячей воды. Каждое утро Марина поднималась спозаранку и через тенистый фруктовый сад шла к старому колодцу, тщательно покрашенному белой краской. В его темной глубине прятался паук, а еще изнутри с ней разговаривало странное гулкое эхо. Спуская на веревке железное ведро, Марина зачерпывала его до краев и, пыхтя крутила барабан, чтобы получить такую драгоценную воду. Ей предстояло не только донести домой, но и нагреть. На небольшую ванну уходило пять-шесть ведер - тяжелый труд для маленькой девочки. 

    Поэтому она обожала купаться. Иногда баловала себя ароматическими ваннами и всегда покупала самые дорогие и пушистые полотенца, нежно поглаживающие кожу. Закутавшись в длинный махровый халат, Марина влезла на постель. Она выбралась из камеры предварительного заключения, бросив там своего коллегу.

    Что же делать? 

    Олег встрял в неприятности, и Марина ничем не могла ему помочь. Спустя несколько часов он позвонил. Зачем? Она же не адвокат и даже не его друг. С виду сильный мужчина, он ныл ей в трубку, словно она его мамочка и должна срочно прибежать и погладить его по голове. Кстати, о голове. Олег рассказал, что ему положили на макушку тяжелую книгу и били через нее, чтобы не оставлять следов. Она искренне пыталась ему посочувствовать, но это удавалось с трудом. Однако, парня надо вытаскивать, Марина была уверена, что он невиновен и не заслужил издевательств. Только поэтому, она вытащила сотовый и взялась за дело. 

    Начав с начальника, она шаг за шагом расширяла круг знакомых, вспоминая даже тех, с кем встречалась один-два раза. Депутаты, известные деятели, певцы и артисты. Все, кто имел хотя бы крохотный кусочек власти. Вместе со шефом, который так же взялся за звонки, они постепенно поднимали «бучу», используя такие слова, как: «не предъявили обвинение, у Акулова есть железное алиби, власть пытается прикрыть правду, сажая журналиста». 

    В конце дня голова закружилась, горло пересохло, и Марина едва могла говорить. Зайдя в кафе, она заказала себе гоголь-моголь, чтобы восстановить связки и с трудом поужинала. Она какой-то горе-репортер, приносящий несчастья своим операторам… Артур умер. Олега засадили. Хорошо, что ей не пришлют из центра кого-то новенького, вряд ли она перенесет еще один подобный удар. 

- Ты сделала все, что в твоих силах, - прошептала она сама себе, - ты нашла Олегу адвоката, известила его родителей, подняла на уши всех, кого можно. Успокойся!

    Забрав штатив и видеокамеру Олега, Марина вызвала такси и отправилась в шахматный клуб. Надо срочно отвлечься, чтобы не сгрызть себя чувством вины.