Пять желаний моего лучшего друга

Глава 6: "Тайна миссис Кларк"

Дождь стучал по крыше кинотеатра «Старлайт», словно пытался вымыть из его стен столетия пыли и тайн. Эмили сидела на краю сцены, сжимая в руках брошь Лилии — крошечный кинопроектор, чей бриллиант мерцал тусклым светом, будто напоминая о давно угасших страстях. За её спиной висела старая афиша «Римских каникул», порванная в том самом углу, где когда-то Генри и Лилия украдкой целовались между сеансами.

Миссис Кларк, укутанная в шаль цвета ночного неба, казалась частью этого места — такой же хрупкой и загадочной. Её синие локоны, лишённые бигуди, теперь напоминали облака, а глаза, скрытые за толстыми линзами очков, светились странным знанием.

— Вы спросили, почему «Старлайт» закрылся? — её голос дрожал, как старые плёнки в проекторе. — Это не из-за денег. Из-за проклятия.

Эмили замерла. Слово «проклятие» повисло в воздухе, смешавшись с запахом плесени и воспоминаний.

— После того как Генри умер, Лилия пришла сюда ночью, — миссис Кларк провела рукой по спинке кресла, оставляя след в пыли. — Она кричала, что любовь, рождённая во лжи, не может жить при свете. И прокляла это место: все пары, что поссорятся под его крышей, разойдутся навсегда.

— Но это же просто легенда… — начала Эмили, но старушка резко схватила её за руку.

— В 1965-м здесь разругались владелец фабрики и его жена — наутро она уехала с музыкантом. В 1988-м двое подростков поспорили из-за попкорна — через неделю парня сбила машина. А в 2003-м… — её голос сорвался, — моя внучка и её жених. Они кричали друг на друга в этом самом зале. Через месяц он женился на другой.

Эмили почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она вспомнила вчерашний вечер: Итан, бросающий пиццу на пол, Джейкоб, держащий её за руку. Их голоса, звонко отражавшиеся от стен: «Ты используешь её!» — «А ты душишь!». Ссора в проклятом месте.

— Нет, — прошептала она, вскакивая. — Мы не пара. Мы друзья.

Миссис Кларк усмехнулась, доставая из сумочки пожелтевшую фотографию. На ней — молодая Лилия в платье с рюшами и Генри в кепке киномеханика. Они стояли, обнявшись, у входа в «Старлайт», а на стене за их спинами кто-то написал мелом: «Навсегда».

— Они тоже были «просто друзьями», — сказала старушка. — До первого поцелуя в проекционной будке.

Кафе «Вишнёвый Улей». Вечер.

Итан чинил кофемашину, яростно закручивая гайки. Каждый удар отвёрткой отзывался в висках Эмили, наблюдающей за ним из-за стойки.

— Ты слышал о проклятии? — выпалила она, разбивая тишину.

— Слышал, что ты веришь в любую чушь, — он швырнул деталь на стол. — Особенно если её рассказывает тот клоун с блокнотом.

— Миссис Кларк была там! Она видела, как…

— Она старуха, которая красит волосы в синий и разговаривает с котом! — Итан встал, опрокинув стул. — Ты действительно думаешь, что мы… что я… — он задохнулся, сжав кулаки.

Эмили подошла ближе, запах его одеколона смешался с ароматом горелого кофе.

— Мы поссорились в «Старлайте», — прошептала она. — Если проклятие правда…

— Тогда что? — он наклонился так близко, что она увидела золотые искорки в его зелёных глазах. — Мы перестанем быть друзьями? Или станем чем-то большим?

Дверь кафе распахнулась, впуская порыв ветра и Джейкоба. Он замер на пороге, держа в руках свежий номер газеты с заголовком: «Призраки любви: Тайна „Старлайта“ раскрыта!».

— Эмили, вам нужно это увидеть, — он протянул газету, но её взгляд был прикован к Итану.

— Выходи, — Итан шагнул к двери. — Поговорим там, где нет проклятий и журналистов.

Парк. Сумерки.

Они шли вдоль пруда, где в шестнадцать лет Итан учил её кататься на коньках. Тогда она упала, сломав его любимую гитару, а он смеялся: «Звук как у моего альбома!».

— Помнишь, как ты боялась, что мы больше не заговорим после смерти твоей мамы? — Итан остановился у скамейки с гравировкой *«Эмили + Итан. 2010»*. — Ты молчала неделю. А потом я принёс тебе ту козу…

— Люсиль, — она улыбнулась. — Ты сказал, что она будет нашим талисманом.

— И стала! — он тронул её рукав. — Эмили, мы пережили столько драк. Из-за моих дурацких групп, твоего упрямства, даже из-за рецепта пирога. И ничего — всё ещё здесь.

Он обнял её, и на мгновение мир сузился до стука его сердца, запаха металла и чего-то неизменно родного.

— Проклятия не существует, — прошептал он. — Есть только мы. И эти… — он достал из кармана смятый список желаний.

Эмили развернула листок. Под пятым пунктом, зачёркнутым нервными линиями, было написано: «Перестать бояться, что ты выберешь его».

— Итан… — она подняла на него глаза, но он уже отошёл, закинув руки за голову.

— Ладно, хватит нытья! — он сделал вид, что пинает невидимый камень. — Исполняй желание №4. Там про… эм… урок танго с миссис Хендерсон!

Он побежал к кафе, крича что-то про костюмы для козы, а Эмили осталась стоять с листком в руках. Над прудом взошла луна, и её отражение дрожало в воде, как недопетая нота.

Ночь. Дом миссис Кларк:

Старушка сидела у окна, гладя чёрного кота. На столе перед ней лежала брошь Лилии — Эмили вернула её перед уходом.

— Прости, мама, — прошептала миссис Кларк, открывая старую шкатулку. Внутри лежали другие письма — те, что Лилия написала дочери перед смертью: «Проклятие — это не магия. Это страх. Когда любишь слишком сильно, начинаешь верить, что всё может исчезнуть».

Она взглянула на фото Итана и Эмили, случайно попавшее в газету. Они стояли спинами друг к другу, но их пальцы почти соприкасались.

— Может, для некоторых даже страх — не преграда? — спросила она кота, но тот лишь мурлыкал, глядя на луну.

А в «Старлайте», в щели под сценой, ветер шевелил обрывок афиши. Там, где когда-то было слово «Навсегда», теперь красовался детский рисунок: рыжий мальчик и девочка с пирогом, держащиеся за руки.